Венец безбрачия - Дарья Кузнецова

Наше возвращение Эльтора очень озадачило, но он попытался решить эту проблему руками Луна. По собственному признанию, иногда у полумёртвого бога получалось воздействовать на чужой разум; как именно, он не уточнил. Да, кажется, и сам толком не понимал. Главное, горячий, вспыльчивый и внушаемый мальчишка с лёгкостью поддался этому воздействию. Правда, тут уже сыграл свою роль "фактор личности", и шансом убить меня Лун воспользовался из рук вон плохо.

И нападение тех странных тёмных сущностей, которых мы с Арвинаром приняли за пришельцев из другого мира, было делом рук моего собеседника. Правда, никакими иномирцами они не являлись, а оказались созданиями самого Эльтора, условно копирующими его нынешнюю природу. Подобные сущности были единственным, что он умел сейчас создавать. И давешняя волна тьмы, погрузившая меня в беспамятство, была пределом его способностей.

Только решить проблему это всё равно не помогло.

Что касается приворота Зои, это уже была самодеятельность Видоры, до которой дошли слухи о моём интересе к человеческой женщине, так что по крайней мере здесь я не ошибся.

Такая вот сильно растянутая во времени история неудачной мести. Пожалуй, наблюдай я всё это со стороны, мог бы даже посмеяться. Да и сейчас тоже мог бы, если бы не одно "но": участие в этих событиях Зои. И желанию грубо и доходчиво объяснить Эльтору, что эту женщину не стоило трогать, не мешало даже понимание: я бы никогда не узнал её настолько близко, если бы не поступок полумёртвого полубезумного бога.

И не полюбил бы. Пожалуй, сейчас я даже склонен был согласиться с её словами о "лучше любить, но потерять". Очень странное ощущение. Я знал, что больше никогда её не увижу, и не верил в помощь Аэрьи, но думать о ней почему‑то было не больно, а как‑то… светло и грустно.

Впрочем, от высказываний на эту тему и предъявления претензий я воздержался. Справедливости ради стоит отметить, что по моей вине Эльтор пострадал значительно сильнее, а основные неприятности Зое доставили именно демоны. И тот факт, что не мы выбирали Указующую, ничего не менял.

К слову, как ни удивительно, но к появлению Указующей в другом мире не имел отношения ни Эльтор, ни Видора. Более того, мой собеседник утверждал, что боги на перерождение душ имеют не больше влияния, чем демоны. Оставалось поверить, что это была случайность; придумать внятную причину для лжи со стороны полумёртвого бога в данном вопросе я так и не сумел, хотя пытался.

За время этого рассказа, — он получался достаточно длинным, потому что рассказчик то и дело сползал на отвлечённые темы, а я, занятый подготовкой ритуала, не имел возможности быстро и легко одёрнуть его, вернув к изначальной теме, — я без излишней спешки сумел завершить все необходимые манипуляции. И жестом пригласил Эльтора "принимать работу". Тот, не поднимаясь с места, бросил короткий взгляд на расчерченный линиями и испещрённый символами участок пола и махнул рукой. То есть, не стал разглядывать даже знакомые буквы.

Если ему настолько плевать на всё, нечего терять и нечего бояться, зачем он мне горло вскрыл?

Впрочем, боюсь, этого я никогда не пойму. И этот факт меня, бесспорно, радует: не хотелось бы когда‑нибудь впасть в подобное состояние. Подозреваю, о необходимости лишить меня голоса бывшему богу нашептала его душевная болезнь. Очень может быть, даже привела весомые и логичные со своей точки зрения аргументы, которых бедолаге хватило.

Я сомневался, что в этом оторванном от мира клочке пространства магия сработает так, как нужно, но знаки послушно налились силой именно в той последовательности и той пропорции, которая от них требовалась. Окинув новым внимательным взглядом начавший свою работу рисунок, я вернулся к исписанному клочку бумаги. На короткий вопрос "И что теперь?" последовал ещё более короткий ответ "Ждём".

Сколько он планирует ждать, я уточнять не стал: и так понятно, что своего последнего шанса Эльтор будет ждать до последнего, пока или Аэрьи не отзовётся, или не кончится мир. И мне оставалось лишь последовать его примеру. Всё равно спешить мне некуда, а выбраться отсюда без посторонней помощи я не смогу.

Не знаю, сколько прошло времени. Здесь почему‑то было чудовищно трудно за ним следить, внутренние часы отказывали. Может быть, так на меня действовало присутствие давно заблудившегося в реальности бога? Или само это место насквозь пропиталось его безумием?

Мы не разговаривали; не о чем, да и особого желания наладить диалог не было у обоих. Эльтор сидел неподвижно, даже не моргая, а меня вскоре утомила скудость впечатлений и невозможность чем‑то себя занять. Поэтому, расслабленно вытянувшись на полу, я попросту уснул, настроив себя проснуться в случае любых изменений в окружающем пространстве.

— Где это я? — выдернул меня из забытья смутно знакомый голос. — Ого! А это ещё что? — продолжил он же, пока я пытался вернуться в реальность и понять, где нахожусь. Воспоминания восстанавливались нехотя, но это было нормально: я всегда просыпаюсь долго, разуму на это требуется некоторое время.

Вспомнив же, — не только последние события, но и разбудивший меня голос, — сел на своём месте, недоверчиво разглядывая неуверенно мнущегося посреди рисунка вызова мужчину. Признаться, собственным глазам я верил с трудом. Неужели, получилось?

Эльтор тоже озадаченно молчал, а, может, за это время ушёл в себя гораздо глубже, чем я. Поскольку мысленная речь по — прежнему была недоступна мне наряду с обычной, я невозмутимо махнул рукой новоприбывшему, не удержавшись от насмешливой ухмылки: уж очень озадаченная физиономия была у Аэрьи.

— Гер, а с тобой‑то что? — озадаченно нахмурился бог, опускаясь рядом со мной на корточки. Я неопределённо развёл руками и слегка щёлкнул пальцами по ошейнику. — В смысле, с глазами что? — продолжил допытываться он. Пантомиму пришлось повторить и расширить, пока бог сообразил, чего от него хотят. — А, ты из‑за этого говорить не можешь! — искренне обрадовался он. — Сейчас, погоди, — осторожно ощупав ошейник, Аэрьи озадаченно присвистнул. — Ого! На минуту отвернуться нельзя, а тут уже такие дела делаются. Сейчас сниму, — пригрозил он, но я успел шарахнуться в сторону, глядя на создателя с подозрением. — Да ладно, не бойся. Я же не просто так где‑то шлялся, я учился, — гордо сообщил он. Я демонстративно прочистил ухо мизинцем и повернул это ухо к богу. Тот смущённо кашлянул и повторил: — Учился я. В общем, не волнуйся, всё будет хорошо!

Странно, но у него действительно получилось весьма аккуратно и почти безболезненно избавить меня от удавки, и даже залечить рану. Пока я прокашливался и неуверенно пробовал вновь обретённый голос, Аэрьи с хмурым интересом разглядывал мои очки.