Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

- Так что там с постулатом, не осведомишь?

- Бери ручку и записывай мелким почерком – фыркнула Полина.

Как только патруль постулата скрылся за поворотом, она бесшумно выскользнула с кустов и ползком спустилась с пригорка. Верес собрался было спросить, почему так, но та указала ему на гущу деревьев среди серых выгоревших камней, и через какое то время разведчик сумел рассмотреть вышку, на которой затаился снайпер. Полина бесшумно ползла вперед, осторожно раздвигая руками высохшую траву с ломкими стеблями. Июнь, начало лета, но здесь уже все давным-давно высохло, несмотря на обильные дожди. Мертвые, активные дожди. Простая вода с неба тут большая редкость, капюшон ведь не зря является неизменным атрибутом сталкерской экипировки, без него запросто можно потерять не только волосы, но и глаза. А кому, спрашивается, нужен сталкер без глаз? Разве собакам да тушам, а они быстро избавят от ненужных мучений, можете не сомневаться. Вот так вот, потому и терпели сталкеры вынужденное сужение обзора, иначе нельзя, иначе очень можно умереть, когда тебе на голову день за днем капает ядовитая едкая морось. Впрочем, ближе к окраинам Зоны дожди были преимущественно нормальными, но рисковать и гадать, что упадет на голову сегодня, никто не спешил. Удивительно, что тут вообще хоть что-то росло, но природа сильнее, в стремлении к жизни она пробивается через толщу камня и бетона, пробивается через ржавое железо и отравленную почву, живет, приспосабливаясь и изменяясь в причудливые, искаженные, изуродованные формы. Вот и сейчас, среди пожелтевших от кислотных дождей каменных глыб проглядывали исполинские черные дубы – молчаливые, угрюмые, трепещущие на ветру последними зелеными листьями. К дубам жались низкие кусты, испуганно ощетинившись острыми шипами в тщетной попытке защитится. Но человек не знает жалости, оставляя после себя на безжизненной земле только железо да мертвый бетон, стискивающий ее грудь тяжелой удушливой лентой ведшей в бездну.

По ленте не спеша шли люди: глухие, невидящие, безучастные ко всему кроме своей веры, в которой заключалась сама суть их существования, заменяя способность думать или сострадать. Постулат не знал жалости, жалость и человечность была у них отнята давным-давно, десять лет назад, вечность по времени Зоны. Кто-то, управляющий судьбами народов, неизвестный и могущественный решил, что нет более надежной охраны нежели вера, которая заменяет все человеческое оставляя только служение. Элитный спецназ, лучшие бойцы страны были тщательно отобраны среди множества и прошли через «постулат» - систему тотальной коррекции разработанной в далекой Экс-три, самой охраняемой цитадели военных лабораторий. После успеха противоракетного щита «сияние» военные бонзы пришли в ликование и, удостоверившись в несокрушимости своей обороны, начали создавать самое сокрушительное орудие превентивного нападения – веру. Веру глубокую, яростную, изменяющую личность человека до неузнаваемости, каждая мысль которой становилась незыблемым постулатом, основой и сутью жизни. «Постулат» даровал новый смысл, отбирая слабости, такие как алчность, страх, даруя взамен бесстрашие и беззаветное служение идеалу, который занимал все жизненное пространство выжженной души, из которой выдирали все, что ему не соответствовало. Эта идея эта не была пустым звуком, сухим казенным сводом догм общественного строя или мнения, она жила в человеке и человек находил доказательства, глубокие, весомые, неоспоримые доказательства ее исключительной правильности и верности. Творцы «постулата», величайшие гении и умы, вынужденные работать по изволению имеющих право решать, вскоре сами стали заложниками собственного детища, дабы тайна о его существовании оставалась неразглашенной. Отсекая саму возможность утечки информации, направляющие движение судеб и эпох, решили спрятать тайное на видном месте, намеренно пустив в прессу и средства массовой информации байки о психотропном оружии, о кодировании и зомбировании, вызвав, таким образом, волну скепсиса и неверия, обезопасив и успокоив людское стадо, которое надлежало держать в должном повиновении. Во время возникновения Зоны большинство персонала Экс-три погибло в изменившемся пространстве, а «постулат» перешел в аварийный режим, продублировав себя во множестве разрывающихся коммуникационных систем, включая режим обороны, отдав команду – «не допустить противника к центру Зоны». Именно сюда, на Экс-три направлялась танковая бригада генерала Кречета, которому отдали недвусмысленный приказ – «уничтожить всех выживших и захватить контроль над объектом».

Мог ли знать Кречет, разнося снарядами группы беженцев, выходивших на рокот колоны к спасительным окраинам новообразовавшейся Зоны, что они сами вскоре станут стражами в своей темнице. Что Зона, неумолимая и, казалось, неразумная сила, скоро поменяет их местами? Знал ли он, что пока звучит приказ «огонь» и в будущем хуторке сталкеров новичков взлетает на воздух очередной деревянный дом, куда в тщетной надежде спастись кинулись несколько фигур – в роковом Коридоре набирают силы проснувшиеся аномалии? Говорят, героев не судят, история не раз доказывает обратное, доказывает, что от героя до военного преступника всего один взмах пера. И тем, кто направил их в зону экологического бедствия с приказом о тотальной зачистке зараженной территории - ничего не стоит сделать этот взмах. После того как они с огнем пронеслись по окраинных районах Зоны, посылая снаряд в каждое подозрительное шевеление и вокруг них внезапно сомкнулось кольцо смертельных аномалий и начали взрываться машины, Кречет внезапно осознал что обратной дороги нет, что все окончится прямо здесь. Раздавшийся рядом надрывный вой пробудил его от оцепенения, и он скомандовал – «все из машин». Подавляя поднимающийся животный страх люди бежали по туманной полосе, а сзади раздался грохот словно от столкнувшихся исполинских айсбергов, сопровождающийся всполохами пронзительного пламени. Небо продолжало гореть, а они все шли и шли, преследуемые аномалиями и проглатываемые Зоной один за другим, волоча на себе истекающих кровью раненых и то немногое, что могли нести. Трибунал не будет разбираться, как именно погибли его люди, все спишут по статье преступная халатность, и к стенке. Но мы еще посмотрим, кто кого! Они ответят, непременно ответят, за все и за всех, за каждую смерть в этом аду. Сцепив зубы и проклиная все на свете, сопровождаемые воплями умирающих и рвущимися сзади танками они продвигались по ночному Могильнику вперед, пока обессиленные и измученные не рухнули на мощеные плиты Арсенала, в котором им суждено было оставаться, искупая долги совести.

 - Романтическая история. Только с каждым твоим новым рассказом, о Шахрезада, эхо прошлого становится все мрачнее и мрачнее – перевернулся на спину Верес, хватая ртом воздух и осторожно смахивая пот – а как же Марков?

- Вскоре будем на месте, вон в тех кустах вентиляционная решетка, а дальше по тоннелям. Марков? Марков горел идеей выйти победителем – Полина выглянула за угол –