Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Только на этот раз ничего не получилось. На пятом заезде лошадь Хальмера чуть споткнулась, и он промахнулся; его результат — всего два очка. Сердце Райнера бешено заколотилось. Все, снова его очередь. Если он попадет в цель, то сравняется с Хальмером, и они оба вылетят — маленькая месть за сокрушительное рукопожатие, но когда ж Райнер метил выше таких мелочей? Он отчетливо чувствовал на себе взгляд капитана копейщиков, разворачиваясь в начале дорожки. Тот не хуже Райнера понимал ситуацию и явно злился.

Райнер едва удержался от усмешки. Внезапно он поверил в то, что сможет взять очко. Он никогда не чувствовал себя таким уверенным. Но нужно держать себя в руках — ему же приказали пробраться в форт и разузнать местные секреты, стало быть, не следует наживать врагов среди местных офицеров. Ему стоит промахнуться и позволить Хальмеру выиграть. Искушение просто проехаться с копьем, не попытавшись поразить цель, тоже надо побороть. Хальмер будет не в восторге, если Райнер позволит ему выиграть, Гутцману это тем более не понравится. Генерал не таков, чтобы терпеть тех, кто не выкладывается по полной. Значит, надо создать необходимое впечатление.

Солдат опустил флажок. Райнер пришпорил коня и опустил копье. Оно прошелестело по чахлой траве, словно акула на мелководье, целясь в колышек. Он знал, что целится правильно и может попасть прямо в центр колышка. Понадобилось собрать все силы в кулак, чтобы самую малость отклонить копье, — и ведь получилось. При ударе колышек вылетел из земли.

Райнер остановил коня, смеясь и ругаясь, потом с печальным видом вернулся к началу дорожки.

— Я попал, господа. Честное слово. Это моя лошадь сдула его в сторону.

Гутцман и рыцари расхохотались, Хальмер присоединился к ним, но Райнер спиной почувствовал холодный подозрительный взгляд капитана, когда тот подхватил копье и отъехал к краю площадки.

Франка гневно воззрилась на поле, беря коня под уздцы и помогая Райнеру спешиться.

— Жаль, ты не побил этого хвастуна и задиру.

— Жаль, точно, я сам был бы рад позволить себе такую наглость.

Франка опешила.

— Ты дал ему выиграть?

— Я позволил выиграть Манфреду, — мрачно сказал Райнер. — Даже находясь в Альтдорфе, он заставляет меня плясать под свою дудку.

5

ОБРАЗЦЫ ВОИНСКОЙ ДОБЛЕСТИ

После победы, одержанной Гутцманом под восторженные крики солдат, офицеры удалились в цитадель на обед в парадном зале. Новых сержантов и капралов пригласили за стол товарищи по оружию, а тот, кто дольше всех продержался в игре, — Райнер — получил от Гутцмана персональное приглашение присоединиться к старшему офицерскому составу за столом на помосте в дальнем конце зала. Стол был длинный, но все присутствующие едва уместились за ним. Похоже, Гутцман чуть ли не удвоил гарнизон форта, и здесь было намного больше народу, чем требовалось для охраны перевала. За столом сидели капитаны кавалеристов и пехотинцев, но Райнер заметил, что кавалеристы расположились в центре, рядом с Гутцманом, а пехотинцы — по бокам.

Генерал определил Райнера слева от себя, для чего пришлось подвинуться седому рыцарю с бородой, по форме напоминающей лопату.

— Капрал Райнер, — сказал генерал, пока Райнер усаживался, стараясь плотнее прижать локти к телу. — Позвольте представить: командир Фольк Шедер, моя правая рука.

Почтенный рыцарь склонил голову:

— Добро пожаловать, капрал. Я слышал, вы продержались девять кругов. Это серьезный результат.

У него был мягкий спокойный голос ученого и серая аскетичная одежда поверх формы, но ростом и мощью сложения он не уступал остальным. На шее на серебряной цепочке у него висел молот Зигмара, как показалось Райнеру, тяжелый, словно якорь.

— Что бы я делал без Фолька, — продолжал Гутцман. — Он решает все текущие вопросы в лагере и позволяет мне больше времени посвящать воинским упражнениям с солдатами. — Он усмехнулся. — И потом, он — наш духовный ориентир и никогда не позволяет забывать о Зигмаре.

Шедер снова склонил голову:

— Стараюсь изо всех своих скромных сил, генерал.

— Слева от Фолька, — указал Гутцман, — обер-капитан кавалерии Халькруг Оппенгауэр, рыцарь-храмовник ордена Черной Розы. Мы называем его Халли.

Лысый краснолицый гигант дружески салютовал Райнеру. Его струящаяся золотистая борода скрывала улыбку, в глазах плясали искорки. Райнер вспомнил, что он последним выбыл из игры. Удивительно ловкий наездник при таких габаритах.

— Вы сегодня отличились, стрелок, — сказал Халли. — Жаль, для копейщика вы мелковаты.

Райнер отсалютовал в ответ.

— Проклинаю свою участь каждый день, обер-капитан.

— А справа от меня, — повел рукой Гутцман, — обер-капитан пехоты Эрнст Нюмарк, из мечников Карробурга, герой осады Веннера.

Загорелый, тщательно выбритый мужчина с коротко стриженными волосами, такими светлыми, что казались белыми, нагнулся вперед и торжественно кивнул Райнеру:

— Рад познакомиться с вами, стрелок.

Впрочем, особой радости на его лице заметно не было.

— Взаимно, обер-капитан, — вежливо отозвался Райнер. Обер-капитана Нюмарка, который не участвовал в играх, он видел впервые.

— А где Фортмундер? — спросил Гутцман, оглядываясь.

— Здесь, генерал, — ответил капитан, вставая. Это был сухопарый субъект с живыми глазами и щеголеватыми нафабренными усами.

— Это ваш капитан, Майерлинг. Капитан стрелков Дагерт Фортмундер, славный человек. Слушайте его.

— Непременно, генерал.

Райнер поклонился Фортмундеру:

— Капитан.

— Добро пожаловать к нам, капрал. Если вы стреляете не хуже, чем ездите верхом, мы отлично поладим.

— Буду стремиться произвести на вас впечатление, капитан.

Подали первое блюдо, и офицеры принялись за еду, которая оказалась великолепной.

Гутцман налил Райнеру вина.

— Матиас сказал, что вы воевали на севере. С Бехером, так? Расскажите, чем там все закончилось.

Что-то в голосе Гутцмана насторожило Райнера. Выражение лица генерала было по-прежнему открытым и дружелюбным, но в его глазах появилось нетерпение, от которого Райнер содрогнулся.

— Боюсь, я был далековато от места финального сражения, милорд. Меня ранило при попытке остановить наступление Хааргрота, и я пропустил исход битвы.

— Но вы, должно быть, знаете об этом больше, чем мы, засевшие на задворках Империи. Расскажите.

Это прозвучало как приказ.

Райнер прокашлялся.

— Ну, как все началось, вам, без сомнения, известно, милорд: старый Гусс делал мрачные прогнозы по поводу нашествия с севера и заявлял, что какой-то крестьянский мальчишка — реинкарнация Зигмара. Никто и внимания не обращал, пока не пришли первые вести об Эренграде и Прааге. Хвала Зигмару — или, полагаю, все же Ульрику, Тодбрингер не медлил, впрочем, как и фон Рауков из Вольфенбурга. Они выставили достаточно людей против орд Архаона, чтобы задержать их продвижение и успеть организовать оборону. — Райнер вздохнул. — Наверное, это было труднее всего. Собрать такое количество отдельных отрядов в единую боевую силу: эльфы из Лорена, гномы Срединных гор, коссары Макарева. Тодбрингеру пришлось фактически пить из кубка и клясться даме, чтобы подключить еще и бретонцев. И все же этого едва хватило.