Спорим, тебе понравится? (СИ) - Коэн Даша

— Идём.

Парковка, лифт, лестничная клетка. Перезвон связки ключей, отпирающей дверь. Дрожь по телу и мурашки, устроившие пикет где-то в районе затылка. Сердце в ожидании зависло, лишь нервно дёргаясь в предвкушении того, что же такого этот невероятный парень сделал для меня.

Для меня одной!

По коридору до его комнаты иду на желейных ногах. Позади меня шагает Басов, в притирку ко мне, прижимая к себе одной рукой за талию, а другой закрывая мои глаза.

— Да не трясись ты так, — смеётся парень, чувствуя мой мандраж, но я только фыркаю и парирую ему.

— Выбирай: либо это, либо слёзы.

— Ну ты щедрая!

Оба рассмеялись, а затем одновременно замолчали, останавливаясь перед дверью в его спальню. У меня моментально вспотели ладошки, а горло забил ком из зашкаливающих эмоций.

Еще немного и случится передоз!

— Готова?

— Ох, не томи...

Слышу, как он нажимает на ручку и открывает дверь, толкая меня собой и заставляя делать неуверенный шаг вперёд, а затем наконец-то убирает руки и отступает. А я наклоняю голову и зажмуриваюсь, что есть мочи.

— Трусиха, — беззлобно шепчет Басов, и я тут же согласно киваю.

— Ещё какая!

— Не посмотришь? — переплетает он свои пальцы с моими и чуть сжимает их.

— Сейчас, Яр, сейчас... Минуточку...

Наконец-то набираюсь смелости и поднимаю голову, а вслед и открываю веки. А затем со всей дури получаю удар солнечным светом прямо в грудь. Отшатываюсь, зажимая рот ладонью и, не веря своим глазам, трясу головой.

Бо! Же!!!

— Яр, — каркаю я хрипло и всё-таки пускаю слезу, — это... это...

— Ты, — улыбается он смущённо и чуть отводит глаза.

— Я?

— Всегда только ты, Истома.

Киваю и зависаю, скользя потрясённым взглядом по чётким линиям собственного лица, рукой талантливого автора, изображённого во всю стену его спальни. На тот самом месте, где раньше была лишь голая, совершенно белая поверхность.

А теперь там я — крупным планом, губы слегка приоткрыты, волосы в полном хаосе развеваются и бьют по устремлённым вдаль глазам. Без ненавистных уродливых очков. На заднем плане море и чайки.

Я помню тот день на маяке и фото, что тогда сделал Басов. А теперь оно здесь — стилизованный чёрно-белый шедевр.

— Не нравится? — неправильно интерпретирует он мой ошеломлённый вид, но я даже шевельнуться и моргнуть неспособна.

Я в шоке. Фактически!

— Истома? — голос парня звучит грустно, и я вздрагиваю.

— Офигеть..., — только и способна выдохнуть, но затем всё-таки собираюсь с силами, сглатываю и шепчу, — и... я тоже люблю тебя, Ярослав!

Парень тут же дёргает меня на себя и врывается в меня ураганом. Его язык нежный вначале, уже через секунду становится максимально требовательным. И жёстким! Я чувствую, что Басов почти теряет над собой контроль. И закидывает нас в двенадцатибалльный шторм. Но эта стихия не разрывает меня на куски, а планомерно топит в нирване.

Наши языки сталкиваются, вышибая последние предохранители. Позвоночник лупит одна молния за другой, воспламеняя кровь и заставляя дрожать, но уже от едва сдерживаемой страсти.

Разряд. Удар!

Ещё и ещё!

Барабанные перепонки рвёт тихий, полный бесконечного наслаждения стон Басова. От этого звука сердце в груди растекается в лужицу, дрожащей от восторга, жидкой карамели. А его руки уже жгут одно клеймо за другим на моей коже. Рвут подол платья вверх, а затем в момент вытряхивают меня из него.

— У меня сейчас сердечный приступ случится, Истома, — рычит он, скользя по моему телу голодным взглядом, — ты такая красивая...

Мурашки на пару с раскалённым электричеством бегут по коже. Лёгкие на износ. Сердце навынос. И это не сон — это моя жизнь, мой парень и мой счастье, выстраданное и вырванное у жестокой судьбы из когтистых лап.

Мой! Он весь! А я его — теперь я это точно знаю!

— Ты сумасшедший, — задыхаясь шепчу я, когда мы оба падаем на кровать, а Басов срывает с меня последние тряпки.

— Хуже!

— И хочется тебе таращиться на меня каждый день, да?

— Хочется. Да. И хоть порвись, — рубит он каждое слово исковерканным хрипотцой голосом, а затем улыбается мне своей фирменной дьявольской улыбкой и с моих губ срывается судорожный стон.

А дальше сердце забывает, как правильно качать лаву-кровь. Лёгкие сбиваются с привычного ритма и глохнут, наполняясь сладким сиропом. Низ живота наливается кипящим свинцом. И всё тело скручивает от почти невыносимого горяченного томления.

И Басов не тормозит, не снижает скорости, а только жадно срывает поцелуй за поцелуем, но мне мало!

Я хотела большего!

И получила.

Глубокие, размашистые толчки — и вот уже я лечу в пропасть, рассыпаясь в искрящуюся пыль. Нетерпеливое рычание. Укус в плечо. Короткое замыкание, когда его язык касается мочки уха.

— Смотри на меня! — приказывает сбитым шёпотом.

— Яр, — в полуобморочном состоянии скольжу пальчиками по покрытой испариной мускулистой груди.

— Смотри...

Глаза в глаза, и последние струны наших душ с громким стоном рвутся, а мы разбиваемся об острые скалы собственного кайфа, до боли сжимая друг друга в объятиях.

— Люблю, — бормочу я тихо, зарываясь пальчиками в мягкие волоски на затылке парня и, кажется, теряю сознание от счастья, когда Ярослав берёт мою руку и кладёт себе на грудь, где беснуется его сердце.

— Там только ты, Истома...

Новый страстный поцелуй. Ещё один виток на американских горках наших чувств. А затем мы оба отрубаемся сытым сном, намертво переплетясь руками и ногами.

Просыпаемся уже ближе к вечеру. Ярослав настаивает на походе в ресторан или хотя бы доставке еды на дом, я категорически отказываю. Во мне просыпается животные порывы и мне до печёночных колик хочется накормить собственной стряпнёй любимого парня. И Басов мне уступает, а затем покорно ждёт, пока я выставлю перед ним мясные рулетики в сметанно-чесночном соусе, на гарнир — молодой картофель, запечённый с нудлями, а ещё овощной салат и сливовый компот.

— Выйдешь за меня? — обалдело оглядывает, накрытый мною, стол, Ярослав, а я смеюсь.

— Я подумаю, — сажусь напротив него и подпираю кулачками лицо, любуясь тем, как парень уплетает мою стряпню за обе щеки, умкая и закатывая глаза.

— Вообще-то, я серьёзно, Истома. К твоей чокнутой мамаше-садистке я тебя всё равно не отпущу, а потому тебе придётся переехать ко мне и начать откармливать меня до тех пор, пока у меня все кубики не превратятся в шарик.

— Так себе предложение руки и сердца, — снова смеюсь я, чувствуя, как нервно подрагивают пальцы, и как заливает краска счастья мои щёки.

— И? Каков твой ответ? — уставился он на меня во все глаза максимально выжидательно.

— Ты сейчас не шутил, что ли? — осеклась я и захлопала ресницами, словно глупая корова.

— Нет.

Резко все волоски на теле встали дыбом. А пульс за секунду взлетел до таких скоростей, что я мне стало дурно.

— Жить с тобой? Здесь? — запинаясь, переспросила я на всякий пожарный.

— Да.

— Я... уф, — забуксовала я и заглохла, находясь в полном раздрае.

— Хорошо, — кивнул Басов и снова принялся рубать свой ужин, — раз тебе сложно принимать решения в этой жизни, тогда я это буду делать я за нас двоих.

— Да?

— Да. Ты теперь со мной, Истома. И нет, домой ты не вернёшься. Ни сегодня, ни вообще.

Оу...

Глава 47 - Отпускаю!

Вероника

Если Басов решил, то Басов сделал — я действительно не поехала в тот день домой. Мне не позволили даже думать в этом ключе и точка. Скажу больше — я ведь и телефон, на котором стояла симка с тарифом «родительский контроль» оставила дома, а потому мать просто была не в состоянии мне дозвониться.

Нервничала ли я?

Да.

Почему?

Я не была монстром, как моя родительница, и всё ещё малодушно переживала о том, что она может беспокоиться обо мне. Где я? Что со мной? Всё ли в порядке и не обижают ли меня?