V – значит Вендетта (СИ) - Morgan Sabrina

«Что происходит?», — с ужасом в голосе поинтересовался я, на что родной отец, который когда-то дал мне жизнь, демонстративно спустил предохранитель и сделал два широких шага навстречу, заглядывая в мои обезумевшие от страха глаза.

«Ты должен усвоить урок», — бесцветно протянул брюнет, приставляя дуло к моему лбу. Я не сомневался в его решительности и серьёзности. Не сомневался, потому что по сей день помнил, как семи годами ранее он безжалостно лишил жизни невинного пса, что был для меня всем.

Хватит ли духу спустить курок и пристрелить собственного сына? Уверен, что да. В любом случае в запасе останется ещё один, более разумный и путёвый.

Я крепко зажмурился в ожидании одного-единственного выстрела, в следствии которого уже не смогу открыть глаза и взглянуть на идеально чистое небо.

«Последнее желание?», — меланхолично, словно насмехаясь или шутя, поинтересовался отец.

«Один звонок», — в полтона отозвался я, на что получил мобильный. Да, я решил позвонить. Позвонить и попрощаться с тем человеком, который на протяжении всей жизни был для меня поддержкой и опорой. Я хотел проститься с Рикардо.

«У тебя минута», — уточнил беспощадный отец и я судорожно нажал на кнопку вызова. Гудки длились мучительно долго и невыносимо. Брат молчал, и я уже было потерял всякую надежду, но когда на конце послышался до боли знакомый голос, сердце словно остановилось. Пальцы предательски задрожали, но я сдержался. Начал говорить беззаботно и непринуждённо, словно ничего не произошло.

«Помнишь как ты учил меня игре на рояле? Это было потрясающе, я не думал, что достигну отличного результата за столь короткий промежуток времени. Такой парадокс. Наше время и жизнь настолько скоротечны и мимолётны, согласись. И всё же я благодарен тебе за всю ту доброту и заботу, коей ты одаривал меня на протяжении недолгой жизни. Я позвонил, чтобы сказать спасибо. Спасибо за совет, который ты дал мне той ночью. Я усвоил его. Плыть против сильного ветра моё кредо.»

«Где ты находишься?», — уточнил брат.

«Вся жизнь моя на миг остановилась,

Стою я в пустоту глядя,

В глаза тому, кто беспощадно и цинично,

Решил в один момент урезать самый ценный дар.

На фоне склонов и деревьев,

Невольно вспоминаю образ твой.

Душевный, ненаглядный и родимый,

Не в состоянии, увидеть его в жизни вновь.

Душою я с тобой, мой закадычный друг,

Не забывай меня, люби и почитай.

Ведь в жизни никогда не будет никого роднее,

Чем самый верный и любимый брат.

Я буду ждать тебя с цветами у порога,

У дома, что зовётся кладбище.

Я буду рядом, помни это,

И никогда не забывай,

Ты самый ценный и душевный брат.»25 — замысловато шептал я, прекрасно осознавая, что отец не вникал ни в единое слово, что лилось из моих уст.

С той стороны послышались тихие гудки, что свидетельствовали о том, что абонент сбросил вызов. Я бесстрастно протянул Массимо его мобильный. Не знаю, тронули ли вообще мои слова романтическую душу брата, но отца явно нет. Он не романтик, и я, в свою очередь, тоже. Местами мы даже похожи. У меня его губы, немного заострённый тонкий нос и, конечно же, рост в два метра. nПризнаться честно, данная «награда» не всегда практична. Поначалу я нередко бился головой о низкие двери в магазинах и других заведениях. Да, я думал о всякой ерунде находясь на волоске от смерти.

Неужели ничего не ёкнет? Неужели я действительно ничего не стою, не стою его грусти и страданий? Видимо, так оно и есть. Вопрос только в том, что послужило причиной? За что отец внезапно невзлюбил меня? В чём я провинился? Неприязнь проявилась задолго до истории с наркотиками. Я не знал ответа на свой вопрос.

«Скажешь что-то напоследок, сынок? Не станешь молить о прощении и помиловании?», — бесстрастно протянул потенциальный палач.

«Мне жаль. Жаль Виту. За что ты лишил жизни это светлое и невинное существо?», — грустно усмехнулся я, не с опаской, а вызовом всматриваясь в отцовские глаза.

«Я довольствовался эмоциями, малец, что лишний раз доказывает их пагубность для таких, как мы», — ядовито шикнул мужчина, подталкивая к вырытой мной могиле.

«Гореть тебе в аду», — решительно рыкнул я в ожидании контрольного выстрела с противоположной стороны. Тихий, едва ощутимый щелчок заставил сердце уйти в пятки. Прогремел громкий выстрел, но я ничего не почувствовал. Никакой жгучей и резкой боли, разливающейся в области лба, ничего попросту не было!

Ноги резко стали ватными, в следствии чего я рухнул на колени, не в силах держаться. На земле в метре лежали двое мужчин, одним из которых был Рикардо. Брат выбил орудие из отцовских рук, оказывая ярый протест в мою защиту. Он понял! Понял, о чём я, мать вашу, вещал на протяжении, казалось бы, последней минуты жизни.

Сколько прошло времени после нашего разговора? Да чёрт его знает! Мне было глубоко плевать, плевать на всё. Никогда не чувствовал себя более живым, чем в ту секунду…

Как оказалось, отец намеренно погрузил меня в машину и сделал огромный круг вокруг всех окрестностей, в итоге вернувшись на ту же дорогу. Я прибывал в возбуждённом состоянии, поэтому не придал значения данному факту и не узнал знакомой дороги, что находилась практически под домом.

Надо же, старик действительно хотел похоронить меня в сотне метров от дома! Какой абсурд! Парадокс! Я не верил несказанной удаче. Не мог поверить в то, что Рикардо успел отыскать и добраться к нам. Он определённо бывал на этом месте. Неужели я не первый, кого отец желал закопать у коренастого дуба? В голове была кипа вопросов и все они пересекались между собой.

Не помню, как разрешился конфликт и о чём отец говорил с братом. Стоило переступить порог, как в поле зрения показалась обеспокоенная мать. Но я безразлично миновал её и заперся в ванной. Всю оставшуюся ночь провёл под струями обжигающей воды. Тогда-то я в очередной раз убедился, что прошлого милого и любящего отца уже давно не существует. В нашей семье правит негласный тиран, о чём не знают даже самые приближённые люди. Не знает никто, но знаю я.

Старший Эспозито — садист. И самое ужасное то, что в моих венах течёт его кровь. Я такой же, как и он. Мы связаны кровными узами, от которых даже при желании я не смогу избавиться. Оставалось верить в то, что я не пойду по отцовским стопам. Взвешивая все преимущества и недостатки я создал идеальную версию себя, коей следую по сей день. Я создал себя сам в попытке не стать таким же как он. Как не крути, но Он часть меня. Всё, что остаётся делать, так это смириться и жить дальше.

Я застыл практически на пороге, не решаясь сделать очередной шаг, тем самым продвинуться на следующую ступеньку. Почему колеблюсь? Не знаю…

Я искренне не хотел возвращаться в ненавистный дом и видеться с тем, кто на протяжении половины жизни тиранил меня, как только мог. Нет, я никогда не боялся собственного отца. Не боялся и сейчас. Вряд ли мужчина, которому за пятьдесят, осмелится восстать против взрослого сына.

— Стефано? — послышался женский, слегка хрипловатый голос над головой, и я машинально поднял взгляд, встретившись с аналогичными глазами. В нескольких метрах стояла мама, которую я не видел с тех пор, как умер Рикардо.

Она заметно постарела. Из тёмных волос выбивались седые прядки, а на лице красовались ярко выраженные морщинки. Женщина выглядела довольно уставшей и в какой-то степени вымученной, обессиленной.

Я нервно сглотнул, не зная, как поступить. Что ощущаю? Понятия не имею. Я столько лет не видел эту женщину, но сейчас она предстала передо мной, а я просто стою на месте, как неживая статуя.