Лик Архистратига - Александр Холин

Наташа по-собачьи встряхнула головой, освобождаясь от воспоминаний. Одно хорошо, что она вовремя успела остановиться и не поведала Диме о пещерном дереве. Рассказать, конечно, можно, только стоит ли? Ведь Дима просто хороший парень, которому понравилась отдыхающая вместе с ним девушка. Почему бы ему ни закрутить курортный роман? Вот он и закрутил. Но не следует поддаваться соблазнам исповеди, тем более, что зазеркальные мальчишки не рекомендовали слишком откровенничать со случайными прохожими. Скорее всего, Дима просто прохожий, который завтра же забудет о ней, и о свалившихся на Наташу проблемах, а может и о поездке в Крым. К чему на него вешать чужих собак.

Парень сюда не за проблемами приехал.

— Так что же там, в пещерном гроте случилось? — решил напомнить о себе Дмитрий, поскольку уже довольно долго молчал, деликатно не отрывая девушку от свалившихся на неё воспоминаний.

— Ладно, поздно уже, — вздохнула Наташа. — Пора спать. Неизвестно, что день грядущий нам готовит. Я расскажу тебе продолжение истории потом, если интерес не иссякнет. Мне сейчас просто надо побыть одной.

Она встала, медленно прошла возле Димы, задержалась возле ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза и погладить плечо. Потом вышла из залы, не оглядываясь. Её каблучки скоро затихли, а Дима всё так же продолжал сидеть возле камина, анализируя, взвешивая услышанное, раскладывая всё по полочкам. Но его дедуктивно-следственный опыт отказывался помочь владельцу. Ответ пока не находился или ещё не догнал нёсшиеся на всём скаку мысли, соображения, догадки. Да и есть ли ответ на происходящее где-то за гранью понимания? Верно, нет, потому что во все века каждый человек на земле что-то ищет, а находит или нет — история умалчивает. Так что следственный эксперимент с дамой, к которой он был уже неравнодушен, пришлось отменить. 

Глава 16

— Надо же, признание о самом интересном отложила на какое-то время, — проворчал вслух Дмитрий. — Забыла, небось, что время лечит только тех, кто и так здоров. А я задней пяткой чувствую, что не просто так мы с ней встретились. Ничего в мире просто так не случается.

Дмитрий протёр пальцами виски, будто голова у него раскалывалась от уколов тысячи ёжиков, хмыкнул, обдумывая очередную мысль, тем более, что она всё-таки догнала его, оставшегося в гордом одиночестве и решила позабавиться с попавшимся под руки мыслителем.

Эта мыслишка, то есть фраза, обронённая собеседницей невзначай, уже не покидала Диму: «…во всём, что создаёт Бог, главной глиной всегда является огонь…».

— Скажет же! — опять хмыкнул Дмитрий. — Хотя заметная доля истины в этих словах всё-таки существует.

Почему только доля истины и как выглядит остальная её часть, парень ещё не мог сообразить, потому что пылавший в камине огонь не давал развиваться, то есть растекаться огненной мысли лужей по паркету. Дима встал, взял кочергу, разворошил прогоревшие уголья в камине. Может быть, девушка обронила это невзначай, так иногда бывает с человеком, который просто любуется огнём, но ничего просто так не происходит, ничего случайного никогда не случается.

— В общем, так, — подвёл он для себя черту. — Воображение не устанет возвращаться к исходным темам, как говаривали древние, sor lemahela haschar — возвратись певец к началу. Но чтобы возвратиться, надо, по меньшей мере, выспаться. И это правильно!

Дмитрий прошагал коридором в свою комнату, но какую строгую установку ни давал он себе, мысли в стойло не загонишь. Поэтому уснуть ему в эту ночь всё-таки не удалось. Хотя нет, удалось. Он задремал прямо в кресле, а когда очнулся и посмотрел на часы, то убедился: голова требует отдыха. Иначе ничего путного ни сказать, ни присоветовать Наташе больше не сможет.

Идя на завтрак, он постучал костяшками пальцев в её номер, но ответом было только молчание тишины. Подлое молчание было и на второй, и на пятый стук. Не совсем, но всё-таки обеспокоенный, Дмитрий побежал к администратору.

Та с нескрываемым подозрением повзирала на Дмитрия поверх очков и по-хозяйски успокоила:

— Да не волнуйтесь вы так. Знаю я эту женщину. Ничегошеньки с ней не случилось. Утром в седьмом часу она срочно выписалась и уехала.

— Как уехала? Куда? — простонал Дмитрий. — Она никуда не собиралась уезжать! Вы чего-то недоговариваете! Так просто не может быть!

— Да чё вы так взбудоражились, молодой человек? Успокойтесь, всё нормально, — ворковала администраторша. — Она сказала, что звонили по мобильнику, что срочно прислали какую-то бандероль, что ничего серьёзного, но очень надо. И просила предупредить, если будут спрашивать. Это уже про вас, наверно. Точно про вас.

Разговаривать с добропорядочной дамой дальше не имело смысла. Дмитрий отошёл от конторки администратора опустошённый и раздавленный. Несколько часов назад он прям-таки чувствовал, что какой-то инородный, беспредметный и страшный по силе воздействия энергетический сгусток скручивает петлями льняное пространство, заготавливая для обеих классическую удавку. И когда удавка сработала, тут же на голову такая давящая безысходность свалилась, какую способен воспринять только ребёнок, и то когда у него отнимут любимую драгоценную игрушку. А взрослый, в силу своей взрослости, даже заплакать не способен — ведь не ребёнок же!

Войдя в номер, Дмитрий с маху рухнул на двуспальную кровать, кулаками загнал под себя подушку и ничком пролежал какое-то время. Неприметные вначале сгустки пустоты принялись постепенно заполнять пространство, приглашая на подмогу безысходность, беспомощность и растерянность. Мысли путались, расплывались, словно лужа по паркету, не давая уцепиться ни за что стоящее, тем более весомое.

Такое состояние можно сравнить разве что с подвешенным меж небом и землёй человеком. Человеком? Разве с человеком так поступают? Кто ей мог позвонить, кто? Ну, хорошо. Даже если и позвонили, но зайти, сказать последнее «прости» никто не запрещал! Не так давно знакомы? Не хотела беспокоить? Да разве не ясно, что любого человека, если он ещё человек, прежде всего, убивает неизвестность.

Эта на первый взгляд совсем безобидная штука властвует, по сути, всего двумя отглагольными существительными: казнить нельзя помиловать. Никто, никогда не поймёт, что желает неизвестность, потому что запятой меж двумя словами нет, не было и не будет. Так что же пожелала для него Наташа?

Дмитрий встал, пошёл в ванную, подставил голову под струю холодной воды. Чем-чем, а холодной водой гостиничное начальство не жадничало. Это помогло. Существенно, но ненадолго. Что же такого могло случиться? Может, нашёлся сын? Тогда понятно. При таком раскладе вещей всякая мать сорвётся. Только кто и как её смог здесь обнаружить? Потом, почему не попрощалась? Это не входит в рамки… какие рамки? Какие здесь могут быть рамки? Девушка ни перед кем не обязана отчитываться, ни у кого не обязана отпрашиваться, но… что «но»? что «но»? Сатир старый. Или сортир? А, всё равно. Наташа так непонятно скомкала вечернюю беседу, то есть исповедь у камина, что Дмитрий ненароком стал винить себя в чём-то несовершённом. Однако вскоре успокоился тем, что собеседница обещала продолжить признание и поделиться прелестью таинственных пещерных приключений.

— Так. Срочно надо узнать куда уехала — в аэропорт или железкой? — сверкнула свежая, причём, редкая мысль. — Мама у него в московской Железнодорожном управлении всю жизнь трудилась, поэтому позвонить в Москву, узнать, когда прибывает поезд, не трудно. Вот если только самолётом? Это вряд ли. Потому что раньше, когда Дмитрий уезжал на курорт, на дорогу уходило гораздо меньше денег, чем сейчас. Вот разве что очень срочное дело, тогда и экономия ни к чему!

Дмитрий через секунду уже вовсю расшаркивался с администраторшей. Та, выслушав букетик комплиментов и делано вздохнув, решила поменять гнев на милость.

— Будет вам, будет, — по-кошачьи промурлыкала она. — Никуда ваша дамочка не денется. Из Симферополя только один поезд утром на Москву, Остальные позже.

— Вы думаете, она поехала поездом? — недоверчиво переспросил Дмитрий. — Это точно?

— Не думаю, а знаю, — уверенно кивнула собеседница. — Она отсюда в железнодорожную кассу звонила, билет заказывала. В аэропорт даже не пыталась, может не до того было. А вам, дружок, как раз уже следовало бы с кассами аэрофлота пообщаться. Первый самолёт отсюда через два часа, но не спешите. Успеете. А если надолго задержитесь, то и деньги зря потратите, и поезд уже прибудет в Москву.

— А если она всё-таки самолётом улетела? — не унимался Дмитрий. — Ведь уехала пока без билета?

— Да не дёргайтесь вы! — прикрикнула на него администраторша. — Щас всё узнаем. Никто у нас просто так не пропадает. Запросто найдём и вашу драгоценную беглянку.

Она пододвинула к себе телефон, повоевала с ним минут пять, и вырвалась на свободную линию: