Мудрецы. Цари. Поэты - Тимур Касимович Зульфикаров

Дочери в то! то! то! в то утро навек ушедшей дочери Учкун-Мирза шел шел по кишлаку притихшему по узким глухим змеиным улочкам, плывущим в осеннем темном смутном дожде…

В то утро Учкун-Мирза шел по кишлаку без чалмы, без каушей, босой ступал хмельной слепой ступал ступал по дождливой текущей тусклой глине глине и рвал мучил землистыми пальцами чабана свой толстый ги-ждуванский чапан…

В то утро Учкун-Мирза кричал стенал стонал: эй, люди! Ой люди!.. Глядите!.. Слушайте!.. Это я убил Ату Ибрахима, а он простил мне мою стрелу!.. Зачем я убил его?.. Зачем я убил свою дочь Майну, а сказал, что она умерла в родах!.. Я зарыл ее под деревом инжира в своем хавли… Я зарыл ее под деревом инжира, под деревом без листьев, под деревом сразу плодородящим, сразу дающим выгоняющим выпускающим родящим плод на ветви нагой нагой нагой… А у моей Майны а у моей Майны разве были листья? разве была весна листьев? и она была ранней нагой плодородящей ветвью и я зарыл ее в землю, как шейх Барсисо, из-за святости зарывший в своей келье-худжре тайную жертву своей любви…

И я зарыл ее в землю, но сегодня земля осела опала потекла в дожде и она моя Маина выглянула из земли… она вышла… моя дочь… моя Маина…

И она опять вышла в дождь!.. в этот осенний дождь, как в тот вешний ливень ливень!..

И она опять вышла в дождь… опять вспомнила во-спомнила…

Зачем я зарыл тебя с грудями полными материнского новорожденного млека молока?..

Зачем я убил тебя а ты опять вышла в ливень?

Зачем я зарыл тебя а ты опять вышла в ливень ливень?

Зачем Маина?..

В то утро прибывающего пустынного дождя ливня Учкун-Мирза воскричал на плывущих улицах кишлака: эй, люди!.. Дехкане!..

Возлюбленные! Люди!.. Ой люди!.. Зачем я злой?.. Зачем в молодости моей на нишапурском базаре я поскользнулся и упал на дынной корке и в гневе разрезал ее ножом на десять кусков?.. Зачем я злой люди?.. Зачем я не простил тебя десять раз моя Маина?..

Зачем я зарыл тебя а ты вышла в ливень в ливень? в ливень, сносящий увлекающий дувалы глиняные глиняные?..

Зачем опять текут глины глины глины? не вешние благодатные а осенние глухие глухие глухие беспробудные глухие?..

Зачем текут глины?.. ай глины! я ложусь в густые темные текущие глины, я кусаю пью захлебываюсь в глинах, я томлюсь топлюсь плыву плыву я возношусь смиряюсь прозреваю я тону тону тону блаженно я тону я в глинах… я в твоих… с тобой… с тобой… моя Маина…

Эй люди я сам ухожу во глины, во глухие беспробудные осенние бесследные во глины в сель в оползень во глины глины глины!..

Эй люди… родные… услышьте… услышьте… кто-нибудь… хоть кто-нибудь простите… Ой простите! ой простите…

…Блаженны почившие зарывшиеся вернувшиеся в вешние благодатные чреватые родящие глины!..

Блаженны ушедшие в осенние глухие глины безысходные пустынные!..

Да!..

Да!.. И пастух уходит в душ кочующих стада…

Да!.. И пастух уходит навек в душ заблудшие стада…

А! А благой усыпает умирает в вешних живых благодатных глинах…

А!.. А злой усыпает умирает в осенних мертвых глухих немых слепых глинах глинах…

А благой умирает в животворящих глинах…

А злой умирает нисходит в мертвых глинах…

Да!.. да?.. да…

Но будет тьма! но будет тьма! но будет тьма!..

И пастух уйдет уходит в душ кочующих стада стада стада… стада переходящие во тьме из ада в рай… из рая в ад…

Да! да… Душ кочующих во тьме слепых слепых настали времена!..

Да!.. времена кочующих во тьме из ада в рай… из рая в ад…

И пылят неоглядно пылят!..

Да! настали времена народов-стад кочующих во тьме из ада в рай… из рая в ад!.. Да.

Да да да… И пастухи слепцы блуждают слепо во слепых кочующих стадах стадах стадах…

Да!.. Учкун-Мирза… Маина… Глина-то одна!.. Одна?.. одна?..

Но!..

НО!.

Но у последней Доски Грушевой, у последней доски погребального омовенья, я Ходжа Имам Омар ибн Ибрахим скажу вам оставшиеся редкие мои склонившиеся надо мной возлюбленные друзья мои… Музаффар ал Исфазари, Кори-Мансур гончар, Абу-л Хасан аль Байхаки друг ранних хмельных медовых застолий дастарханов травяных речных моих слепых… Мухаммад аль Багдади математик, муж дальней моей сестры Муниффы-апы…

…Муниффа-апа, сестра ты оттуда от-ту-у-да оттуда рукой машешь мне у стога осеннего зыбкого вялого сена сена сена… ты машешь? не манишь?.. апа… ты плещешь руками… тебе горячо? горячо?.. апа, у тебя на ладони горящая первая из кипящего хиссарского казана-котла слоеная самбуса… и ты отдаешь ее мне?.. апа, сестра, и ты отдаешь ее мне… как в детстве… ты манишь? ты машешь?.. зовешь?.. я скоро! я скоро… я скоро, апа… еще самбуса не остынет не охладеет на тихой ладони твоей… еще самбуса не увянет в руках твоих тонких сквозящих как прутья февральские ветлы… еще не остынет, родная моя… еще не остынет кипящая самбуса… и руки твои не успеет обжечь уязвить… Я скоро! я скоро… я скоро… родная… апа… Но так далеки твои руки!.. Ты машешь… ты машешь… не манишь… не манишь… оттуда… оттуда… Оттуда!..

И вот уж близки твои руки…

Но у последней грушевой Доски Погребального Омовенья (и его уж не услышит тело мое восковое? и душа перед ним отлетит избежит?) я скажу вам склонившиеся надо мной последние люди мои, возлюбленные мои… печальные прощальные мудрые мужи мои… Я скажу!.. Я скажу в халифате мертвых глин, в Империи Мертвых Глин!.. в империи Иных, в халифате сельджуков, в империи охотников, в империи всадников рыщущих, в империи Стрелы я скажу… Я скажу…

Близки! близки близки времена, когда праведники не будут знать, что они праведники, а грешники — что они грешники… Ибо не станет Бога в душах людских лютых… вольных… И не станет границ, и многие уйдут за рубежи души… И будет время стад кочующих во тьме из ада в рай, из рая в ад!.. И такие времена близки! и такие времена близки, как моя Доска Омовенья, как дамасский кувшин-кумган Ата Ибрахима с погребальной кладбищенской водой… вот он стоит у изголовья моего… готовится…

…И вот глядите — только что в этом кумгане тяжело стояло плескалось живое роилось томилось вино, а уже уже вода погребальная… кладбищенская… немая!.. А?..

…Но вы все говорите, что такие времена близки, а уповаете на иное, а они уже