Erratum (Ошибка) - 2 (СИ) - Дылда Доминга

Когда коридор дернулся, высвободившись, ее едва не стошнило от резкого движения. Кишки будто подпрыгнули вверх, затем ударились в сторону и совершили безумный кульбит, повторяя все движения коридора. А им еще нужно было добраться по нему в покои Ника. Большинство коротышек так обезумели от страха, что катились по чреву коридора, не сопротивляясь, туда, куда их несло, и Грерии лишь оставалось сохранять присутствие духа и ясность мышления, что в данных условиях было катастрофически трудным, чтобы остановить их, если путь наименьшего сопротивления оказывался неверным.

Когда они ввалились не держащейся на ногах грудой в кабинет Ника, тошнило едва ли не всех. Грерия с лицом очаровательного зеленого оттенка подошла к дальнему окну и уставилась на него с надеждой. Теплый бриз овеял ее лицо, и ведьма немного расслабилась. Но когда в следующую секунду горячий раскаленный ветер ударил ей прямо в нос, она поняла, что все вовсе не так хорошо, как показалось сначала. Морозный порыв с кучей снежинок полностью подтвердил ее догадку. Выход окна мотало примерно так же, как и безумный отросток коридора, по которому они пробрались в кабинет.

— Нет, — простонала Грерия, отходя от окна и упираясь в массивный стол.

— Он жив, — услышала она радостный женский голос и, обернувшись, увидела ту самую истеричку, которой она зарядила по голове. Коротышки ворковали вокруг лежавшего без сознания Калеба. Ведьма знала, что он жив, и ей даже не надо было для этого поворачиваться. Но вопрос был в том, надолго ли? Похоже, им всем оставалось наслаждаться жизнью уже недолго. И будто в подтверждение ее мыслей, стена с книгами накренилась, и они посыпались на пол, падая прямо на головы гостей.

— Кабинет рушится, — завопило сразу несколько голос, а Грерия лишь потерла виски, чтобы сосредоточиться и отключиться от их истошных воплей.

— Что бы ты сделала, а, старушка? — спросила она сама себя, вспоминая, как ей приходилось выкручиваться из самых невыгодных ситуаций в течение длительного времени. Она достигла мастерства в приготовлении снадобий, меняющих внешность, научилась проходить сквозь какие угодно двери и защиты и неплохо работала с переходами. Ей нужно было открыть окно заново, в совершенно новое место и толкнуть туда своей силой коротышек. Только загвоздка состояла в том, что окно следовало удерживать слишком долго, чтобы они все успели пройти, а также одновременно держать точку выхода, чтобы их не размазало по вселенной. Едва ли коротышки могли сконцентрироваться все, как один, на каком-то одном месте на земле, да хоть на каком-то земном месте, ведь они за всю свою жизнь, Грерия была уверена, ничего, кроме дома не видели. Потому вместо того, чтобы бежать из него, прятались внутри.

Трещина расцвела на стене и стала разбегаться крохотными лучиками во все стороны. Грерия поняла, что времени у нее на раздумия не осталось. Она выкрикнула, подымая руки и привлекая внимание коротышек, и велела им выстроиться у окна. Затем холодно и строго проинструктировала о порядке, в котором они должны покинуть помещение. Потом подошла почти вплотную к проходу, из которого теперь тянуло недавно прошедшей грозой и глубоко вздохнула, успокаивая нервную дрожь в теле.

— Ты ведь не сможешь удержать его достаточно долго, — услышала она голос и краем глаза заметила Калеба. Он очнулся, исцеление сработало, и раны его затянулись. Теперь только залитая кровью одежда напоминала о том, что он едва не погиб.

— Смогу, если войду в него и останусь посредине, — ответила Грерия. Голос ее был решительным, но в нем звенела какая-то обреченная пустота, уходя с которой, люди обычно не возвращались.

— Внутри прохода? — глаза Калеба блеснули. — Словно чертов стрелочник?

— Словно чертов стрелочник, — впервые тепло и искренне улыбнулась Грерия коротышке.

— Почему? — только и спросил он. Он не спрашивал о том, как же тогда она выберется, когда переведет последнего их человека. Будучи личным слугой и врачевателем Ника, он знал, что это невозможно.

— Должна же я хоть кого-то спасти, — тихо произнесла Грерия, — ты знал его, — в отчаянии добавила она, — обещай, что не забудешь.

— Обещаю, — серьезно сказал Калеб, склоняя голову перед ведьмой в знак уважения.

Смахнув дурацкую слезу, Грерия толкнула свою силу в непостоянное окно и шагнула следом за ней. Коротышки под руководством Калеба отправились следом, опасливо переступая через стену и вываливаясь на южном острове с кокосовыми пальмами, белым песком и изумрудным морем.

65

Лили ощутила, как ветер щекочет волосами ее лицо и открыла глаза. Огромные желтые блюдца с интересом смотрели на нее сверху. Затем василиск мотнул головой и издал тихий приветственный свист.

— Мне снились такие хорошие сны, — пожаловалась ему Лили, — а я, значит, не умерла, — произнесла она, убирая волосы с лица. И рука ее замерла, потому что во сне она не могла увернуться от смертоносной плиты и очутиться в пустых землях. Ведь так? Лили повертела головой, но так никого и не увидела поблизости, кроме свернутого кольцами тела василиска, не позволившего бы приблизиться к ней ни одному существу.

— Кто меня принес? — задала она мысленный вопрос.

— Крылья, — единственный образ, который смог передать в ответ змей.

Лили задумалась. Шокированная, на грани жизни и смерти, она могла принять Саргатаноса за Небироса. Значит, брат спас ее. Следовало поблагодарить их с Джаредом.

— Колодец? — взволнованно передала Лили картинку, опасаясь, что разрушения достигли и его, иначе что ей было делать в пустых землях.

— Разрушен, — отозвался василиск, и Лили вздрогнула. Перед ее мысленным взором предстал огромный провал, величиной с долину. Тогда она вздернула голову вверх и посмотрела на небо: оно изменилось, словно в пустых землях просвечивало обыкновенное земное небо, только снаружи был вечер, солнце уже скрылось с небосклона, и потому она не заметила.

— Крылья? Крылья? — взволнованно передала она несколько раз.

— Целы, — ответил василиск, и Лили немного успокоилась.

Наверное, собирает выживших. Он и демоны судьбы могли бы помочь многим несчастным внизу. А ее Саргатанос мог смело оставить на попечение василискам. Потом она вспомнила Самаэля и вздохнула: был ли он там или эта часть картинки полностью оказалась плодом ее воображения?

— Крылья — сколько? — спросила она.

Василиск задумался, то ли пытаясь что-то сосчитать, то ли перевести ее вопрос, но так ничего и не сумел передать в ответ.

— Крылья вернутся?

— Не знаю, — на этот раз он даже не поднял головы.

Вот и гадай: не знал ли он ответа на ее вопрос или не понял его вовсе. Беседа его явно утомила, потому что он закрыл глаза, давая понять, что не настроен на дальнейшие разговоры. Как только Лили успокоилась, успокоился и змей, свернув свое тело новыми удобными кольцами.