Полное собрание стихотворений - Игорь Северянин

Вершины тряс еловый ветер;

День засыпал – и чахл, и тощ;

В лесу я ночью Тайну встретил.

Она спала вблизи костра;

Я стал будить, ее не видя…

Зачем припомнилась сестра

В гробу на черной панихиде?…

Я отошел в ночную глубь,

Воспоминанием ужален.

Шептало сердце: “Приголубь”.

Но ум был строг и опечален.

Апрель

ПАМЯТИ О. Н. ЧЮМИНОЙ

Откройтесь, тихие, откройтесь, райские

Врата лазурные.

Украсьтесь, ангелы, в гирлянды майские,

В цветы пурпурные!

Встречайте ласково в Эдем грядущую

От жизни тягостной.

И пойте встречу ей, покой дающую

В лазури радостной!

Уснула добрая душа, свободная,

Уснула чистая…

Рыдай, душа моя! Гуди, отходная!

Живи, Лучистая!..

28 августа

ЗА ЧАЕМ ПОСЛЕ ОПЕРЫ

“Он лучший изо всех моих Хозэ”,-

Прощебетала пылкая Ирина,

Изящно выпив ломтик мандарина.

Пел самовар. Отрезав сыр в слезе

И разорвавши розанчик, старушка

Прошамкала: “Ты, детушка, права;

В нем жизнь кипит и бьется за права”.

“Бессмертие, – Ирэн мечтала. – Душка!..”

А знаете ли, милые mesdames,

(Ах, господа, мы многого не знаем!)

Что тенор, так понравившийся вам,

Уж не артист, а – кости под трамваем?…

Октябрь

ТРИОЛЕТ

Чувство крылатое властно лишь миг,

Мысль вдохновенная – век.

Что головою поник?

Чувство порывное властно лишь миг.

О, поспеши, человек,

Мысль полюбить, если ты не привык!..

Чувство любовное властно лишь миг,

Мысль вдохновенная – век!

Март

“ПРОХОЖЕЙ”

Дитя мое, дитя! давно расстались мы…

Давно! но, как вчера, близка ты и любима.

Зайди ко мне, вернись в студеный день зимы,

Ушедшая весной. Но ты проходишь мимо.

О, мог ли думать я, что так тебя люблю!

Ведь встреча наша мне казалася игрою…

Приди, любившая, любившая! молю!

Ушла любовницей, – вернись сестрою!

Март

“ИГОРЬ И ЯРОСЛАВНА”

То было, может быть, давно,

А может быть, совсем недавно.

Ты, опираясь на окно,

Ждала меня, как Ярославна.

А я, как Игорь, что в полон

Был взят ордою половецкой,

Томился, звал, и Аполлон

Манил меня улыбкой детской.

Не мог препятствия кандал

Я сбросить пылу чувств в угоду,

И я страдал, и я рыдал,

Моля судьбу вернуть свободу.

Мне улыбнулся как-то день,

И я бежал к тебе бесславно.

Ты шла по саду, точно тень,

Грустна, верна, как Ярославна,

Была задумчивая ночь

Погружена в свои загадки…

Ты шла спокойно, без оглядки,

Я – за тобой, но вскоре – прочь:

Раз не почувствовала ты

Своей душой, чутьем прихода

Того, кто близок, – что мечты!

Что упоенье! Что свобода!

И я ушел… В душе темно…

А ты все ждешь, как Ярославна…

То было, может быть, давно,

Но может быть, совсем недавно.

Январь

«Где грацией блещут гондолы…»

Где грацией блещут гондолы,

Лавируя гладью лагун;

Где знойно стрекочут мандолы;

Где каждый возлюбленный – лгун;

Где страсть беззаботна, как люди;

А люди свободны, как страсть;

Где гении столько прелюдий

Напели потомству; где пасть

Умеют победно и славно;

Где скрашена бедность огнем;

Где чувствуют смело, – недавно

Я думал о крае таком…

Июнь

В АЛЬБОМ ИЗАБЕЛЛЕ ГРИНЕВСКОЙ

МАДРИГАЛ-ТРИОЛЕТ

Среди созвездья поэтесс

Вы многих-многих звезд светлее.

Среди Парнаса виконтесс -

Одна из первых поэтесс!

Поете Вы – и жизнь алее,

Чем розы гаснущих небес…

Среди созвездья поэтесс

Вы многих ярких звезд светлее.

Сентябрь

ТУРЕЦКОЕ РОМАНСЕРО

Во дворце Ильдиз-Киоске,

В экзотическом гареме,

Жены рвут свои прически,

Позабыв о томной дреме.

Мудрено ли? вот обида!

(Их понять вы не хотите ль?)

Увезут Абдул-Гамида,

А ведь он их повелитель.

Поневоле игры в жмурки

Начались у женских взоров…

(Разорились младотурки

Над устройкою “терроров”).

И, пожалуй, продадут их

Ни за грош с аукциона…

И в гареме лиц надутых -

Сколько капель с небосклона.

Лишь десяток одалисок

Был догадливее прочих

И представил точный список

Всех, до горестей охочих…

Повели Гамид-Абдула

В заточение со свитой!

Снова женщина обдула

План мужчины, плохо свитый:

У опального султана

И почет, и свита женщин.

Снова он властитель стана,

Хоть унижен и развенчан.

Весна

Петербург

СОЛОВЕЙ

Поэзы

Борису Верину – Принцу Сирени

Вы – Принц фиолевой сирени

И друг порхающей листвы

Весенней осени, осенней

Весны нюанс познали Вы…

ИНТРОДУКЦИЯ

Я – соловей: я без тенденций

И без особой глубины…

Но будь то старцы иль младенцы,-

Поймут меня, певца весны.

Я – соловей, я – сероптичка,

Но песня радужна моя.

Есть у меня одна привычка:

Влечь всех в нездешние края.

Я – соловей! на что мне критик

Со всей небожностью своей?-

Ищи, свинья, услад в корыте,

А не в руладах из ветвей!

Я – соловей, и, кроме песен,

Нет пользы от меня иной.

Я так бессмысленно чудесен,

Что Смысл склонился предо мной!

Тойла. III

____________________

Эти импровизации в ямбах выполнены в 1918 г., за исключениями, особо отмеченными, в Петербурге и Тойле.

ЭСТ-ТОЙЛА

За двести верст от Петрограда,

От станции в семи верстах,

Тебе душа поэта рада,

Селенье в ёловых лесах!

Там блекнут северные зори,

Чьи тоны близки к жемчугам,

И ласково подходит море

К головокружным берегам.

Как обольстительное пойло,-

Колдуйный нектар морефей,-

Влечет к себе меня Эст-Тойла

Волнами моря и ветвей.

Привет вам, шпроты и лососи,

И ракушки, и голоса,

Звучащие мне на откосе,-

Вы, милые мои леса!

Давно я местность эту знаю,

Ее я вижу часто в снах…

О сердце! к солнцу! к морю! к маю!

К Эст-Тойле в ёловых лесах!

Тойла. I,7

ОПЯТЬ ВДАЛИ

И вот опять вдали Эст-Тойла

С лазурью волн, с ажурью пен.

Конь до весны поставлен в стойло,-

Я снова взят столицей в плен.

Я негодую, протестую,

Но внемля хлебному куску,

Я оставляю жизнь простую,

Вхожу в столичную тоску.

О, как мучительно, как тонко

Моя душа оскорблена!..

…Проходит тихая эстонка,

В чьих косах – рожь, лён и луна.

Идет, – Альвина или Лейла,-

Береговою крутизной.

Идет века. Прости, Эст-Тойла,

И жди меня во влажный зной!

Петроград. I,9

АХ, ЕСТЬ ЛИ КРАЙ?…

Ах, есть ли край? ах, края нет ли,

Где мудро движется соха,

Где любит бурю в море бретлинг

И льнет к орешнику ольха?

Где в каждом доме пианино

И Лист, и Брамс, и Григ, и Бах?

Где хлебом вскормлена малина

И привкус волн морских в грибах?

Где каждый труженик-крестьянин

Выписывает свой журнал

И, зная ширь морских скитаний,

Порочной шири ввек не знал?

Где что ни-местность – то кургауз,

Спектакли, тэннис и оркестр?

Где, как голубка, девствен парус,-

Как парус, облик бел невест?

Ах, нет ли края? край тот есть ли?

И если есть, то что за край?

Уж не Эстляндия ль, где, если

Пожить, поверить можно в рай?…

Петроград. I

НА ЛЫЖАХ

К востоку, вправо, к Удреасу,

И влево – в Мартс и в Изенгоф,

Одетый в солнце, как в кирасу,

Люблю на лыжах скользь шагов.

Колеса палок, упираясь

В голубо-блесткий мартный наст,

Дают разгон и – черный аист -

Скольжу, в движеньях лыжных част.

О, лыжный спорт! я воспою ли

Твою всю удаль, страсть и воль?

Мне в марте знойно, как в июле!

Лист чуется сквозь веток голь!

И бодро двигая боками,

Снег лыжей хлопаю плашмя,

И все машу, машу руками,

Как будто крыльями двумя!..

Петроград. I

В РЕВЕЛЬ

Упорно грезится мне Ревель

И старый парк Катеринталь.

Как паж влюбленный королеве

Цветы, несу им строфосталь.

Влекут готические зданья,

Их шпили острые, – иглой,-

Полуистлевшие преданья,

Останки красоты былой.

И лабиринты узких улиц,

И вид на море из домов,

И вкус холодных, скользких устриц,

И мудрость северных умов.

Как паж влюбленный к королеве,

Лечу в удачливый четверг

В зовущий Ревель – за Иеве,

За Изенгоф, за Везенберг!

Петроград. I

ЛЕЙТЕНАНТ С

Вы не слыхали про поэта,

Поэта лейтенанта С.?

В нем много теплоты и света

И море милое, и лес.

Он сын Случевского. По крови

И духу сын… В лазори строк -

Он белый голубь. На Нарове

Его именье “Уголок”.

Не подходите, как к Синаю,

К нему, а просто, как к стеблю…