ОНО - Стивен Кинг

Билл Денбро, почти семнадцать лет не ездивший на велосипеде, смотрит в иллюминатор сверхсовременного лайнера, который трудно себе представить в 1958 году даже в научно-фантастическом журнале той поры.

«Привет, Сильвер», — думает Билл. Ему приходится закрыть глаза: из них текут ручьями слезы.

Что сталось с Сильвером? Он не помнит. Еще не все место действия предстало зрителям, еще нужно включить солнечный прожектор. А может, и хорошо, что он не помнит.

«Привет!»

«Привет, Сильвер!»

«Привет, Сильвер!»

2

— Гони! — закричал он. Ветер вихрем отнес эти слова, точно ленту. Они вырвались зычно, эти слова, в ликующем крике. Единственные слова, которые без заикания удавались Биллу

Он катил по Канзас-стрит по направлению к центру, медленно набирая скорость. Точно большой авиалайнер, бегущий по взлетной полосе. Поначалу не верится, что такая огромная неуклюжая махина способна оторваться от земли, сама мысль кажется нелепой. Но затем замечаешь бегущую за лайнером тень и не успеешь подумать, не мираж ли это, как тень вытягивается за хвостом самолета, и неуклюжая махина, со свистом рассекая воздух, взлетает, грациозно, легко, как бывает только в приятных снах.

Таков был и Сильвер.

Притормозив на склоне, Билл нажал на педали, разогнался и привстал с седла. Он быстро усвоил, что, когда мчишься на Сильвере, надо задрать как можно выше штаны, иначе не оберешься беды, можно получить удар в самое чувствительное место. В конце лета, заметив успехи Билла, Ричи скажет: «Билл осторожничает, потому что хочет, когда подрастет, иметь детей». Мысль, что у него будут дети, не доставляла ему удовольствия.

Они с Эдди опустили до упора седло, теперь оно ударяло его в спину, когда, привстав, он крутил педали. В палисаднике соседнего дома какая-то женщина выпалывала сорняки, она загородила глаза от солнца и посмотрела вслед велосипедисту. Мальчик напомнил ей обезьяну на одноколесном велосипеде, которую накануне она видела в цирке. «Может разбиться, — подумала она и вновь принялась за прополку. — Велосипед ему велик». Впрочем, ее это мало беспокоило.

3

У Билла хватило ума не вступать в пререкания с большими ребятами, выскочившими из кустов. На их лицах были написаны злоба, ярость; такие чувства бывают у охотников, преследующих дикого зверя, который покалечил их товарища. Однако Эдди безрассудно стал пререкаться, и Генри Бауэрс выместил на нем свою злобу.

Билл отлично знал этих парней: Генри, Белч и Виктор считались в школе самыми отъявленными хулиганами. Они пару раз избили Ричи Тоузнера, с которым иногда поддерживал приятельские отношения Билл. По мнению Билла, Ричи сам отчасти был виноват в этом, не случайно его прозвали Сквернословом.

Как-то в апреле, когда по школьному двору мимо проходила зловещая троица, Ричи что-то сказал насчет поднятых воротников у Генри, Белча и Виктора. Билл сидел неподалеку, прислонившись спиной к стене соседнего здания, и лениво швырял камешки, он не расслышал шутки. Не расслышал ее и Генри со своими дружками, но он, разумеется, понял, что шутят по его адресу, и обернулся в сторону Ричи. Биллу показалось, что Ричи хотел пошутить тихо, но, на свою беду, он не умел говорить тихо.

— Что ты сказал, шут гороховый? — спросил Виктор Крис.

— Ничего, — произнес Ричи, и этот ответ вкупе с выражением лица, не на шутку встревоженным и испуганным, мог бы положить конец инциденту. Все бы обошлось, если бы не его болтливый язык, сорвавшийся, как плохо объезженный конь. — Вам надо, ребята, уши себе прочистить, а то вы, видно, залепили их воском. Могу предложить пороху.

На мгновение трое остолбенело глядели на наглеца, а затем бросились за ним вдогонку. Сидя у стены, Билл Заика наблюдал эту неравную гонку с самого начала до вполне предопределенного конца. Но вмешиваться не имело смысла, эти сорви-головы с удовольствием отколошматили бы двоих вместо одного.

Ричи побежал наискосок через игровую площадку для малышей, перепрыгивая через деревянные качели и огибая столбы. Лишь когда он наткнулся на проволочную ограду, отделявшую игровую площадку от парка, он понял, что загнал себя в тупик. Ричи попытался влезть на ограду, цепляясь за кольца решетки и нащупывая точку опоры ногами в спортивных туфлях. Он уже преодолел две трети пути, когда подбежали Генри и Виктор Крис. Они стащили Ричи вниз, Генри ухватил своего обидчика за куртку, Виктор за джинсы. Ричи отчаянно верещал, но его стянули с ограды, и он спиной упал на асфальт. Очки слетели. Ричи протянул к ним руки, но Белч Хаггинс носком ботинка отшвырнул их в сторону. Вот почему все лето Ричи ходил в очках, у которых дужка держалась на липком пластыре.

Билл вздрогнул и направился к противоположной стороне школы. Он заметил, что миссис Морган, учительница четвертого класса, спешит положить конец насилию, но Билл знал, что пока она подбежит, Ричи достанется на орехи. Действительно, к моменту появления миссис Морган Ричи голосил и заливался слезами.

— Смотри-ка, какой сосунок, плакса, — сказал кто-то из компании Генри.

У Билла возникало меньше проблем с хулиганами. Они, понятное дело, издевались над ним за его заикание. А как-то раз ни с того ни с сего не ограничились одними насмешками. Школьники шли на обед из спортивного зала, как Вдруг Белч Хаггинс выбил ногой из руки Билла сумку с домашним завтраком, наступил на нее тяжелым ботинком и раздавил ее всмятку.

— О-е-ей! — всплеснув руками, вскрикнул Белч, изображая глумливый испуг. — Из-из-виняюсь, су-су-чонок, я т-твой за-завтрак размазал.

И он зашагал по коридору к туалету, где перед дверью у питьевого фонтанчика его поджидал Виктор Крис. При виде этой сцены Виктор захохотал как припадочный. Впрочем, все обошлось, и с завтраком не вышло напряга, Билл выпросил у Эдди полпирога, а Ричи с радостью подарил ему проклятое яйцо, которое матушка чуть ли не каждый день клала ему в сумку. Эдди не выносил яйца, от одного их вида его тошнило, во всяком случае, так он рассказывал всем.

Если не можешь стать невидимкой, надо сделать все возможное, чтобы не попадаться на глаза этим сволочам.

Эдди забыл это правило и поплатился.

После этой разборки Эдди еще держался, хотя из носа фонтаном била кровь, но когда Генри и его дружки, обдав его брызгами, переправились на другой берег Кендускига, дело приняло худой оборот. Носовой платок Эдди весь пропитался кровью. Билл дал ему свой и прислонил друга к откосу, чтобы Эдди сидел с запрокинутой головой. Билл помнил, как мама заставляла Джорджа запрокидывать голову, когда у того случались кровотечения из носа.