Завистливое смирение - Харитон Байконурович Мамбурин

К галеону полному коров-алебардоносцев неторопливо плыл… небольшой плот. На плоту зачем-то был воткнут покосившийся крест вполне серьезных габаритов, а также присутствовало несколько невозмутимо горящих, несмотря на ветер, свечей. А еще там был мужик.

Знакомый мужик.

Лысый, в нелепом желтом комбинезоне, напоминающем китайский презерватив мохнатых 80-ых годов, в белом плаще и дурацких красных сапогах и перчатках. Скрестив руки на груди, мужик на плоте пёр на галеон как за пряниками по скидке. Но… на его простой морде, выражавшей ранее на Турнире лишь скуку, безразличие и пофигизм, сейчас было натянуто другое выражение. Хищное такое, предвкушающее, целеустремленное.

Затем я перевел трубу на коровий галеон. Там кое-что изменилось. Рогатый и здоровенный предводитель всего этого стада стоял сейчас на носу судна, наступив одним копытом на фальшборт. Зажав в левом верхнем копыте алебарду, правое, безоружное и каким-то образом сжатое, мегабык вытягивал вперед, по направлению к желтому мужику на плоте. И орал своим невыносимо низким голосом так, что на Веритасе его было отлично слышно:

— НАША БИТВА… БУДЕТ ЛЕГЕНДАРНОЙ!!

Эпилог

Дымились кусты и трещали горящие деревья, исходя маслянистым тяжелым чадом. Немногочисленные островки травы, выживавшей в этом густом лесу, сгорали едва ли не единой вспышкой, попав под струи чудовищно горячего пламени, что вырывалось из сопел странного вида оружия, крепко зажатого в руках трёх облаченных в странные металлические латы фигур. Все трое шли единым фронтом, тяжко переступая бронированными ногами, а за ними летела фигура в темном одеянии, снабженном глубоким капюшоном.

Время от времени фигура, сопровождаемая тремя бронированными рыцарями, начинала негромко бурчать, ругаясь и тыкать руками в стороны, указывая своим бравым бойцам, куда жечь напалмом. Те, пыхтя паром из сочленений, послушно разворачивались, шагая к своим новым жертвам.

А они, эти жертвы, таки были! Великий Лес Кубо, сейчас местами полыхающий, стал гнездом новой ужасной заразы, что едва с него не начала расползаться по городам и весям. Зараженные местные монстры, представляющие из себя гибрид кабана, дятла, волка или еще какого ранее здесь обитавшего аборигена, теперь несли в своем облике много общего с небезызвестным животным по имени «верблюд». Что, конечно, нанесло бы неисправимый вред психике и эстетическому вкусу какого-нибудь Героя, но их тут не было.

Страшные химеры кидались на тройку рыцарей, но мгновенно сгорали во всеочищающем пламени их оружия. Однако, Великий Лес так звался отнюдь неспроста, животных тут было дофига и больше, а характер последних и до частичного оверблюживания был далеко не сахар. Правда, сейчас стал еще хуже. Впрочем, это никого не волновало. Троица безмолвных рыцарей делала своё дело молча и уверенно, ну а их предводителя, известного в миру ну очень узкому кругу лиц как Системный Администратор, монстры так вообще не замечали.

— Источник заразы вон там! — громко провозгласил Администратор, тыча рукой в сторону огромного дупла в просто колоссальном дереве. Возле дупла виднелись давно обглоданные останки огромной лесной свиньи. Верные миньоны дружным шагом, под скрип сочленений и свист тонких струек пара, вырывающихся из доспехов, устремились в атаку.

Выскочивший из логова грумаллийский верблюд был очень хорош в драке. Он ловко ползал по древесным стволам, метко плевался кислотой в своих врагов, виртуозно швырялся своими взрывающимися какашками и даже умудрился, увернувшись от трех струй огня, поразить одного из рыцарей лучами из глаз прямой наводкой. Но это ему совершенно ничего не дало. Неуязвимые и безжалостные машины смерти поймали несчастное животное в перекрестье своих прицелов, затем было гудение беспощадного пламени и короткий вскрик гордого зверя, которому настал моментальный кобзон.

— «Верблюд-оборотень» из Леса Кубо, — задумчиво пробурчал Администратор, — Вычеркиваем. Проблема устранена. Надо же, дожил до того, что ошибки своими руками правлю! Ну что за безобразие!

От молчаливых железных фигур, остановившихся возле дымящегося трупа верблюда, повеяло просто апокалиптично высоким уровнем возмущения, но Администратору было совершенно плевать.

— Итак, дорогие мои! — с преувеличенной бодростью обратился он к рыцарям… ну а если быть точным, то к тем, кто был заточен внутри этих прекрасных зачарованных боевых доспехов, — Начинайте зачистку Леса, а я пока на пару неделек отлучусь. Нужно проверить пару бор… ошибок, где ваша сила не нужна. Приемы я здесь всем отключил, радарчик вам включаю, так что работайте на здоровье, отдыхайте вволю, делайте что хотите, главное, справьтесь, пока не вернусь! Чао!

И исчез. Правда, предварительно включив обитателям доспехов возможность переговариваться друг с другом.

Ну, что тут сказать? Первые четыре часа послушно продолжающие зачищать лес от укушенных верблюдом монстров девушки, ранее бывшие богинями, выясняли, кто из них должен говорить, а кто слушать. Ибо накопилось у них много!! Очень много!

Только вот деваться этим поневоле трудолюбивым девушкам было совершенно некуда. Оставалось лишь помогать Администратору в его нелегком труде исправления всего, что тут, в мире Фиол, пошло не так как должно. И за это они, в итоге, ничего не получали, кроме прожитых в тоске и неволе трудодней, так как их хозяин и поработитель веско заявил о том, что они, эти трое прекрасных существ, когда-то бывших вечными, «наконец-то делают то, ради чего и были созданы». Ну а если будут работать хорошо, то их так и быть, когда-нибудь отпустят на волю.

Впрочем, хватит о этих несчастных, гоняющих по чащобе верблюдозайца.

В этом прекрасном мире, благословленном теперь тремя работящими богинями, повсюду случалось что-то хорошее или плохое.

К примеру, торжество новой жизни. Совсем недавно успешно разродилась как одна старушка, известная широкой публике как мать Легендарного Странствующего Императора. У нее получилась прекрасная здоровая тройня веселых карапузов. Правда, вскоре после этого знаменательного события первый её сын почему-то застрелился в одной высокой башне, упившись горячительными напитками по самое небалуйся. Бедным жителям Татарианской империи пришлось пить на следующий день вдвойне — за здравие новых принцев и за упокой Одая Тсучиноко, личности далеко неординарной, но с весьма спорным прошлым.

До этого события успешно разродилось еще одно существо, правда, мужского пола. Бывшее когда-то ближайшим тайным помощником широко известной богини Аллеаллы. Здесь обошлось без неприятных моментов — искренне счастливый мамобать, выгодно устроившийся приказчиком в одном книжном магазине, имел прекрасную жизнь