Потапыч - Антон Чернов

у Ренаров исторического опыта не было, так что немалые ресурсы рода ухнули… Не совсем в никуда. В развитую провинцию, которую лисы хотят оставить максимально автономной, войдя в корифейство, да ещё и поиметь с этого акта «феерической хитрости» много всякого полезного с Лидари. Что, в общем, заслуживающая уважения позиция. И люди… териантропы, заслуживающие уважения. И заслуживающие желания держаться подальше от этих пройдошистых, хитрожопых лисов. Как минимум до тех пор, пока не наберу силы или знаний (что, в общем-то, тоже сила) столько, что можно будет разговаривать с ними «примерно наравне». Что не факт, что вообще когда-то выйдет… Но дорогу, возможно, осилит идущий. Не идущий не осилит точно.

А пока — надо бы мне с девчонкой как-нибудь поизящнее распрощаться, без конфликтов-обид. И Карий свалил… впрочем, тут скорее из деликатности. Проявленной ни черта не вовремя, блин!

— Именно, почтенный! Про вас ходит столько слухов, Лисьей Правде и мне, её писцу, очень интересно знать про вас, из ваших уст! — захлопала она рыжими ресницами так, что я встал покрепче — а то ещё сдует. — Уважаемая Синта Ралво не раз говорила о ваших могучих статях. Что вы, играючи, не прибегая к силе почтенейшего Потапа, поставили её экипаж и гелеакулюса на дорогу одной рукой! И благородно отказались просить что-то взамен! А ваш поединок с непобедимой Фиалкой Капрос⁈

— Свидетелей не было, — отмазался я. — Или Капросы?

— Уважаемые Капросы, конечно, не распространялись о деталях поединка. Но следы вашей мощи отпечатались в самой земле близ камня Ида! — продолжала «наивно» хлопать ресницами лиса.

Да, те ямищи не скроешь. Если не закопали — вполне могут стать «свидетельсвом необоримой божественной мощноты Апопа». Что… мне, возможно, даже на пользу. Ладно, а с девицей:

Её «писец», как она назвалась — не совсем «писец» по смыслу, если разобраться. Гибридное слово, одновременно и «видок», и «сочинитель», ну и «писец» тоже. Корреспондент, в общем. И… чёрт знает. Посылать её в таком раскладе недальновидно. Но я как-то думал, что в «Лисьей Правде» горбатятся одарённые мещане. Хотя-а-а… Род Рейнар большой, а печатный листок — весьма важный актив, это лисы прекрасно понимают. Так что, похоже, передо мной журна… хрен знает кто. Посмотрим по обстоятельствам.

— И вы, уважаемая, хотите интервью? — приподнял я бровь.

Девица забегала глазами, не понимая. А потом слегка облизнулась, прищурившись.

— Не знаю, почтенный. Может быть мы сначала с вами получше познакомимся?

Героически не заржав на её интерпретацию непонятного слова, я сурово кивнул. Кстати, вот тоже не поймёшь, журна-кто эта девица. Может и так, и так быть, потому что отреагировала-то «завлекательно», но «мягким отказом».

— Тогда, уважаемая, может быть, представитесь?

— Ой… простите, почтенный. Ли́са Рейнар, корреспондент Лисьей Правды,

— Ну, меня вы знаете, уважаемая, — продолжил я совершать титанические усилия чтобы не гыгыкать. — Давайте поговорим. Но недолго: служба, — принял я вид одухотворённо-паладинистый.

28. Интервью и бал

Отвела меня эта лиса-Ли́са (имечко, конечно, занятное, хотя просто созвучное с земной лисой) в небольшой кабинетик-зальчик, извлекла стило и небольшой блокнотик, стала зыркать. И вопросы задавать, но зыркать у неё выходило ГОРАЗДО выразительнее.

Причём в лучших репортёрских традициях пыталась «поймать на оговорках» и интерпретациях сказанного.

Вообще, Лисья Правда, несмотря на название, дала бы фору любой газетёнке Земли. Они вообще не врали, печатали только проверенные факты. То ли из опасений «ответки» — а оклеветанный однозначно стал бы врагом рода Рейнар (какими бы «крутыми» лисы не были, заводить врагов из-за ерунды никто не хочет), то ли не желая портить репутацию издания. Поймают их пару раз на вранье — хрен отмоются потом.

«Голос Корифея» же был скорее информационным листком, чем газетой. Очень сухая, сжатая информация по Корифейству и его частям — Волости, Золотом, мелких городках и по Пряному Острову. При этом, причины многих событий чёрта с два поймёшь, не разбираясь в ситуации «в общем». Но тоже не врали, само собой, хотя, как понятно, печатали далеко не всё.

Так вот, девчонка переспрашивала, подталкивала «наводящими вопросами» к нужным ей ответам. Вполне профессионально, нужно отметить, но мне её профессиональное удовлетворение было до колоннады. Мне от этого интервью были нужны совершенно определённые вещи, так что перед ней сидел «апопов паладин», с религией головного мозга в терминальной стадии. На уловки не «вёлся» и рубил «правду-матку». Которая заключалась в том, что в Золотой я как бы перебрался «по зову души и Апопа». Прямо я быкоглавого в этом не обвинял — а то ещё поинтересуется у меня деталями своей персоной. Но косвенно это очень фактурно обозначил. Ну а что девчонка напишет и как поняла — это уже не сложности Потапыча.

В дружину Корифея пошёл потому, что «некуда больше, один в роду». Удобнее и быстрее, сам в «политику» вообще не понимаю, ведёт меня, понимаешь, звезда Апопа и желание избавить людей от тварей нави.

— Очень, очень интересно, почтенный Михайло Потапыч, — в очередной раз похлопала ресничками лиса. — Но мне кажеться, вам есть ещё что сказать.

— Тебе кажется, уважаемая Лиса, — отрезал я. — На этом я прощаюсь, — поднялся я.

— Благодарна вам за интересную беседу, почтеннейший видом, — совершила она стандартный гибрид книксена и поклона.

Полноценный книксен дамам владеющим мешало совершить оружие на поясе — у той же Лисы на поясе крепился длинный стилет, тонкий, изящный, но вполне заметный. А полноценный поклон — платье, так что выходил этакий занятный гибрид, свойственный только дамам.

— Но я ОЧЕНЬ надеюсь, что вы вспомните что-то интересное. Или расскажите что-то новое.

— Всё может быть, уважаемая. Прощайте.

— Прощайте, почтеннейший.

И потопал я к своему обиталищу, очень задумчивый. Вообще, очень противоречивая встреча и поход. Что-то узнал, с этим надо разбираться. А вот с этой лисой… вроде как всё выглядит как очередная шуточка. Не опасная, не злая, но «смищная». Вот только ехидного внимания и присутствия я не ощущал. Ни на себе, ни от девчонки. Вроде бы и не особо