Дальневосточные соседи - Всеволод Овчинников

Вторая характерная черта Токио – хаотичность. Душа Токио – это стихия толпы, воплощенная в потоках людей и в столь же беспорядочных скоплениях домов.

При том множестве замечательных современных зданий, которые были возведены в Токио за послевоенные годы, лицо японской столицы могло бы неузнаваемо измениться к лучшему. Но попробуйте найти кадр, чтобы увидевший его сказал: «Какой красивый город!»

Чтобы сделать удачный снимок первых в городе высотных зданий, нужен не штатив, а вертолет. Сколько ни ходи по прилегающим улицам, они ниоткуда не смотрятся «во весь рост». Как, впрочем, и Токийская телебашня, которая, будучи выше Эйфелевой, отнюдь не способна украшать город в такой же степени, как ее парижская сестра.

Третья характеристика японской столицы – ее разбросанность. Дороговизна жилья заставляет людей селиться все дальше от центра. Не только в пригородах, но и в соседних префектурах. Это создает непосильную нагрузку для городского транспорта. 40 % токийцев тратят по три часа, а 10 % даже по четыре часа ежедневно, чтобы добраться на работу и вернуться домой. Стало быть, половина населения Токио тратит на дорогу половину своего рабочего дня.

В 60-х годах в своих репортажах из Токио я рассказывал, что на станциях метро и в городской электричке в часы пик нанимали крепких мускулами студентов, чтобы запрессовывать пассажиров в вагоны, заполнявшиеся тогда на 220 % их официальной вместимости.

За последние полвека пропускная способность городского транспорта возросла больше, нежели число пассажиров. Теперь вагоны заполняются на 180 процентов (уровень давки в Париже и Лондоне не выше 150 процентов). Каждую зиму проблема обостряется. Ибо пассажир в пальто занимает на 10 % больше места.

Уличное стояние

Не лучше и автомобилистам. Уличное движение в японской столице превращается в «уличное стояние». Все большие города мира страдают нынче от пробок в часы пик. Но в Токио эта болезнь ощущается особенно мучительно. Ибо проезжая часть улиц составляет лишь 10 процентов городской территории. Тогда как в Лондоне – 23 процента, в Париже – 28, а в Нью-Йорке – 33 процента.

Привычный образ современного города – это ансамбли площадей и проспектов, образованные кварталами многоэтажных зданий. Токио же в основе своей потерявшее границы захолустье. Кое-где близ станций метро или электрички в неразбериху домов вкраплены торгово-увеселительные кварталы. По вечерам там щедро полыхает неон. Но в соседних переулках самая что ни на есть глушь: ни фонарей, ни пешеходов. Такова японская столица и в получасе, и в трех часах езды от центра.

Даже для коренных жителей этот город остается загадочным лабиринтом, путаницей безымянных улиц. Имена там носят не улицы, а околотки. Дома же пронумерованы в том порядке, как они строились. Так что почтовые координаты мало что дают. Вместо адреса (в переводе на московские понятия) здешние таксисты привыкли слышать примерно следующее: Замоскворечье, Серпуховка, от универмага по трамвайным путям направо до остановки «Школа», а потом – 6-й дом слева.

Три упущенные возможности

Токийцы говорят, что их город трижды имел и трижды упустил возможность отстроиться заново. Первый раз – после катастрофического землетрясения 1923 года, разрушившего половину зданий. Второй раз – после налетов американской авиации в 1945 году, когда Токио выгорел на две трети и погибло уже не 100 тысяч, а четверть миллиона горожан.

Муниципалитет предпринял энергичные усилия, чтобы воспользоваться третьим поводом для коренной реконструкции города: подготовкой к Олимпийским играм 1964 года. Были проложены новые магистрали общей протяженностью 54 км, десятки эстакад и многоуровневых развязок. Но намеченные планы пришлось урезать из-за вздорожания земли – той, что надо было выкупить вместе с домами, намеченными к сносу. Нередко владельцы крохотных участков в 50 – 100 кв. метров не хотели уходить с передней линии и понастроили уродливые дома по принципу: «пять комнат, одна над другой». При этом новые монументальные здания оказались позади.

В этом мегаполисе, как нигде, много копоти и мало зелени. На каждого жителя приходится лишь по одному квадратному метру парков (в Париже или Лондоне примерно в 10 раз больше).

Пожалуй, именно Токио принадлежит первое место по остроте проблем, присущих большим городам. Главной из них, усугубляющей все остальные проблемы, остается бесконтрольный рост города-гиганта. Вплоть до недавних пор население японской столицы ежегодно увеличивалось на 250 тысяч человек и 100 тысяч автомашин.

Среди множества способов положить этому конец был избран самый простой. Не делать ничего, пока ухудшение условий жизни не породит отток людей в обратном направлении. Но, хотя время идет, этого пока не происходит.

Значение японской столицы переросло старую пословицу: «Нандемо итивари Токио» («Токио – всему десятая часть»). Сегодняшний Токио – это более 10 процентов населения Японии, более 10 процентов ее рабочей силы. Это город, где живет половина японцев, имеющих высшее образование, и где учится половина студентов страны.

Вот почему Токио, как гигантский магнит, по-прежнему притягивает к себе молодежь. Ибо именно здесь мозг и сердце Японии – сгусток ее энергии, узел ее противоречий, средоточие ее надежд.

Баня – услада для японца

В нашем лексиконе появляется все больше японских слов. К таким понятиям, как «самурай» и «харакири», «гейша» и «кимоно», добавились «дзюдо», «татами», «икебана». И данный список, пожалуй, пора расширить еще на пару терминов. Это «фуро» – тесный деревянный чан с очень горячей водой, то есть домашний, будничный вариант традиционной японской бани, и «онсен» – ее праздничная, роскошная разновидность: просторный бассейн в горной гостинице на термальных источниках.

В обоих случаях японская баня не имеет парилки. Ее посетитель сначала моется из шайки, а потом, тщательно сполоснув мыльную пену, по уши погружается в нечто похожее на кипяток. Склонность подолгу нежиться в нестерпимо горячей воде порождена особенностями японского дома. Он воплощает стремление быть как можно ближе к природе, жить как бы в беседке, где не только окна, но и многие стены легко раздвинуть, а можно и вовсе снять.

Японский дом рассчитан на лето. Его внутренние помещения хорошо вентилируются во время влажной жары. Однако достоинства такого жилища обращаются в свою противоположность, когда сквозняки столь же отчаянно продувают его зимой.

Как шутят жители Страны восходящего солнца, им вместо отопления дома приходится довольствоваться обогреванием ног. Семья рассаживается вокруг столика, под которым в специальное углубление ставится керамическая корчага с тлеющим древесным углем. А сверху на стол стелют ватное одеяло, краями которого накрывают колени сидящих.