Исландские саги. Ирландский эпос - Автор неизвестен

Рунольв сказал:

— Никакими словами не приукрасишь правды: он убит совершенно без всякой причины. Все оплакивают его. Но никто не оплакивает его больше, чем Ньяль, который его воспитал.

— Тогда им будет нелегко заручиться поддержкой, — говорит Флоси.

— Конечно, — говорит Рунольв, — если ничего не случится.

— А что пока сделано? — спрашивает Флоси.

— Уже вызваны на тинг соседи, — отвечает Рунольв, — и объявлено об убийстве.

— Кто же сделал это? — говорит Флоси.

— Мёрд, сын Вальгарда, — отвечает Рунольв.

— А можно на него положиться? — спрашивает Флоси.

— Он мой родич, — говорит Рунольв, — но все же, правду говоря, люди видят от него больше плохого, чем хорошего. Я хочу попросить тебя, Флоси, чтобы ты смирил свой гнев и согласился на то, что было бы всего лучше. Ведь Ньяль и другие уважаемые люди сделают тебе почетное предложение.

Флоси сказал:

— Поезжай на тинг, Рунольв! Твон слова будут много значить для меня, если ничего худого не случится.

На этом они кончили разговор, и Рунольв обещал поехать на тинг.

Рунольв послал человека к своему родичу Хавру Мудрому. Тот сразу же приехал.

Оттуда Флоси отправился в Оссабёр. Хильдигуни была во дворе. Она сказала:

— Пусть все мужчины выйдут навстречу, когда будет подъезжать Флоси, а женщины пусть уберут в доме и приготовят для Флоси почетное сиденье.

И вот Флоси въехал во двор. Хильдигуни вышла к нему и сказала:

— Добро пожаловать, родич! Сердце мое радуется твоему приезду.

— Здесь мы и поедим, — говорит Флоси, — и отправимся дальше.

Тут привязали их лошадей. Флоси вошел в дом и уселся. Он отбросил на пол почетное сиденье и сказал:

— Я не конунг и не ярл. Нечего подставлять мне почетное сиденье и нечего насмехаться надо мной.

Хильдигуни стояла рядом и сказала:

— Жаль, что тебе это не нравится, потому что мы это сделали от чистого сердца.

Флоси сказал:

— Если ты это сделала от чистого сердца, то тогда добро само наградит себя, а зло само покарает себя.

Хильдигуни засмеялась холодным смехом и сказала:

— Что об этом говорить, то ли будет потом!

Она уселась рядом с Флоси, и они долго разговаривали вполголоса. Затем поставили столы, и Флоси и его люди стали умывать руки. Флоси посмотрел на полотенце и увидел, что оно все в дырах и с одного конца у него оторваи кусок. Он швырнул его на скамью и не захотел им вытираться{220}. Он оторвал кусок скатерти, вытер им руки и бросил его своим людям. Затем Флоси сел за стол и велел своим людям приняться за еду. Тут вошла Хильдигунн, откинула со лба волосы и заплакала. Флоси сказал:

— Тяжело у тебя на душе, племянница! Но это хорошо, ведь ты плачешь по хорошему человеку.

— Чем ты отплатишь за убийство Хёскульда? — спросила она- Окажешь ли ты мне помощь?

Флоси сказал:

— Я доведу твою тяжбу до конца или добьюсь такого мира, о котором лучшие люди скажут, что он почетеи для нас.

Она сказала:

— Хёскульд отомстнл бы, если бы ему пришлось мстить за тебя.

Флоси ответил:

— Немало в тебе злобы. Ясно, чего ты хочешь.

Хильдигуни сказала:

— Арнор, сын Эрнольва из Лесов Водопадной Реки, меньше зла причинил твоему отцу Торду Годи Фрейра, но Кольбейи и Эгиль, твон братья, убили его на тинге в Скафтафелле.

И Хильдигуни пошла в свою спальную каморку и открыла ларь. Она вынула из него плащ, который Флоси в свое время подарил Хёскульду. В этом плаще Хёскульд был убит, и она сохранила на нем всю его кровь. С плащом в руках она молча подошла к Флоси. Флоси уже поел, и со стола было убрано. Хильдигуни накрыла Флоси плащом, так что его всего обсыпало засохшей кровью. Тогда она сказала:

— Этот плащ ты, Флоси, подарил Хёскульду, и я хочу вернуть его тебе назад. Он был убит в нем. Я призываю бога и добрых людей в свидетели того, что я заклинаю тебя всеми чудесами твоего Христа, твоей честью и твоей доблестью отомстить за те раны, которые были нанесены Хёскульду. Иначе пусть всякий зовет тебя подлым человеком!

Флоси сбросил с себя плащ к ней на руки и сказал:

— Ты чудовище! Ты хочешь, чтобы мы взялись за дело, от которого нам всем придется худо. Правду говорят, что гибельны советы женщины.

Флоси был в таком волнении, что лицо его делалось то красным, как кровь, то бледным, как трава, то синим, как смерть.

Флоси и его люди сели на коней и уехали. Они отправились к Лесному Броду и стали поджидать там сыновей Сигфуса и других своих людей.

Ингьяльд, брат Хродню, матери Хёскульда, сына Ньяля, жил в Ключах. Ингьяльд и Хродню были детьми Хёскульда Белого, сына Ингьяльда Сильного, внука Гейрфинна Рыжего, правнука Сёльви, праправнука Гуннстейна Убийцы Берсерков. Ингьяльд был женат на Траслауг, дочери Эгиля, сына Торда Годи Фрейра. Матерью Эгиля была Траслауг, дочь Торстейна Воробья. Матерью Траслауг была Унн, дочь Эйвинда Окуня.

Флоси послал сказать Ингьяльду, чтобы тот приехал.

Ингьяльд тотчас отправился к нему и с ним четырнадцать человек. Ингьяльд был человек рослый, сильный и неразговорчивый. Он был бесстрашным воином и охотно помогал деньгами своим друзьям. Флоси приветливо поздоровался с ним и сказал:

— В трудное дело попали мы с тобой, родич! Нелегко нам выпутаться. Я прошу тебя оказывать мне поддержку, пока оно не кончится.

Ингьяльд сказал:

— В трудном я оказался положении. Ведь я в родстве с Ньялем и его сыновьями. Да и многое другое меня останавливает.

Флоси сказал:

— Мне казалось, что, когда я отдавал за тебя свою племянницу, ты обещал мне поддерживать меня в любом деле.

— Скорее всего, — ответил Ингьяльд, — я так и сделаю. Но сначала я все же хочу заехать домой, а оттуда уже я поеду на тинг.

Сыновья Сигфуса узнали, что Флоси у Лесного Брода, и поехали туда к нему. Там были Кетиль из Леса и его брат Ламби, Торкель и Мёрд, сыновья Сигфуса, и их брат Сигмунд, а еще Ламби, сын Сигурда, Гуннар, сын Ламби, Грани, сын Гуннара, и Вебранд, сын Хамунда. Флоси встал им навстречу и приветливо поздоровался с ними. Они подошли к реке, и Флоси попросил их правдиво рассказать обо всем, и их рассказ ни в чем не разошелся с рассказом Рунольва из Долины. Флоси сказал Кетилю из Леса:

— Вот о чем я хочу спросить тебя. Будешь ли ты и другие сыновья Сигфуса поддерживать меня до конца в этой тяжбе?

Кетиль сказал:

— Я бы хотел, чтобы мы помирились. Но я дал клятву поддерживать тебя в этой тяжбе, пока она так или иначе не кончится, и не щадить своей жизни.

Флоси сказал:

— Ты храбрый человек, побольше бы таких людей, как ты.

Тут сразу заговорили Грани, сын Гуннара, и Гуннар, сын Ламби:

— Мы хотим, чтобы наши враги были объявлены вне закона и убиты.

Флоси сказал:

— Неизвестно, мы ли будем решать это дело.

Грани сказал:

— Когда они убили Траина на Лесной Реке, а потом его сына Хёскульда, я решил, что никогда не заключу с ними настоящего мира. Я бы хотел быть там, где их всех убьют.

Флоси сказал:

— Ты был так близко от них, что мог бы отомстить, если бы у тебя достало силы и храбрости. Мне кажется, что ты и многие другие будете потом готовы дорого заплатить, чтобы быть непричастными к тому, чего вы сейчас желаете. Я ясно вижу, что если мы убьем Ньяля или его сыновей, то так много народу будет против нас, что нам придется валяться в ногах у многих и просить о поддержке, прежде чем мы выпутаемся из этого трудного дела. А еще будьте готовы к тому, что многие из тех, у кого до этого времени были большие богатства, обеднеют, а кое-кто потеряет и добро и жизнь.

Мёрд, сын Вальгарда, приехал к Флоси и сказал ему, что хочет поехать с ним на тинг со всеми своими людьми. Флоси был доволеи этим и стал сватать его дочь Раннвейг своему племяннику Старкаду, который жил на Столбовой Горе. Флоси думал этим обеспечить себе верность его и его людей. Мёрд не имел ничего против, но предоставил решить это Гицуру Белому и предложил поговорить об этом на тинге. Мёрд был женат на Торкатле, дочери Гицура Белого. Мёрд и Флоси вместе отправились на тинг и говорили друг с другом с утра до вечера.

Ньяль сказал Скарпхедину:

— Что вы теперь собираетесь делать — ты с братьями и ваш зять?

Скарпхедин ответил:

— Мы обычно не ждем, что нам подскажут сны. Но тебе я скажу, что мы поедем в Междуречье к Асгриму, сыну Лодейного Грима, а оттуда на тинг. А куда ты, отец, собираешься?

Ньяль сказал:

— Я поеду на тинг, потому что для меня дело чести не оставлять вас, пока я жив. Мне думается, что многие захотят мне помочь, так что от меня вам будет лишь польза и никакого вреда.

Там был Торхалль, сын Асгрима, воспитанник Ньяля. Сыновья Ньяля смеялись над ним, потому что он был в коричневом плаще с полосами, и спрашивали, сколько он еще собирается проносить его. Он отвечал: