Неспешная игра - Моника Мерфи

собрату по братству бесконечную боль за то, что он связал себя с одной девушкой. Никогда не мог себе представить, что захочу сделать то же самое.

Что ж, всё меняется. Люди меняются. И хотя я не могу классифицировать то, что у нас с Александрией — я не готов дать этому определение, чёрт возьми, — я знаю, что никуда не уйду. Она мне нравится. Я забочусь о ней.

Возможно, я даже мог бы влюбиться в неё.

Что бы это ни значило.

ГЛАВА 28

Тристан

— Ты не танцуешь?

Я пристально смотрю на Александрию. Музыка громкая, и девушке приходится кричать, чтобы её услышали. Мы единственные, кто стоит за одним из этих высоких коктейльных столиков, маленький стеклянный подсвечник со свечой, стоящий посередине, бросает свой мерцающий свет на её лицо. Сегодня её глаза кажутся шире, наверное, из-за макияжа. Всё в ней ярче, интенсивнее, заметнее.

Её красивое лицо. Её очаровательная улыбка. Её заразительный смех. Это сексуальное тело и длинные ноги, которые убивают меня каждый раз, стоит мне только посмотреть на них. Теперь она хочет танцевать. Я вижу это в её глазах. Слышу это в её голосе.

Я, чёрт возьми, не танцую. Никогда не танцевал. Когда меня выбрали королём выпускного бала в последнем классе, я был вынужден танцевать, но это продолжалось всего две минуты, а потом я ушёл. И тот танец был медленным. Я могу шаркать ногами, держась за девушку, и не унижаться. Но быстрые танцы? Ни за что.

Шеп выставляет себя полным идиотом, но кто бы сомневался? Этому парню просто на всё наплевать. Никогда в жизни не видел, чтобы кто-то вёл себя более нелепо, но каким-то образом ему всегда удаётся выглядеть круто. Шеп нравится всем. Он душа вечеринки. Остальным из нас просто повезло, что нас пригласили.

— Тебе стоит попросить Шепа потанцевать с тобой, — увиливаю я, наклоняясь и целуя её в нежную щёчку. — Он согласится. — Шеп и Гейб — единственные, кому я позволил бы танцевать со своей девушкой. Другие придурки рискнули бы остаться с оторванными руками.

— Я не хочу танцевать с Шепом, — тихо говорит она, её большие глаза умоляют. — Я хочу танцевать с тобой.

Вздохнув, осматриваю танцпол и хмурюсь, когда замечаю Гейба и Люси тоже там. Люси умеет двигаться. Я не удивлён. Гейб выглядит неловко, размахивая руками и локтями, и я едва сдерживаю смех, готовый из меня вырваться.

— Я никогда не был хорошим танцором, — признаюсь я, допивая колу. Сегодня вечером я остаюсь трезвым, так как на мне ответственность за то, чтобы доставить нас домой. Шеп и Гейб оба забронировали номера в отеле, где проходит вечеринка, и мне жаль, что не сделал то же самое. Когда они предложили это, идея показалась мне глупой. Почему, сам не знаю.

Может, потому что, когда дело доходит до отношений, половину времени я понятия не имею, что делаю.

— Как насчёт медленной песни? — спрашивает она с надеждой в голосе. Мне так не хочется её подводить. Последнее, что я когда-либо хотел бы сделать, это сокрушить её дух. Всё, о чём она просит, — это немного потанцевать. Я могу с этим справиться, верно?

— Может быть, — сдаюсь я, и улыбка на её лице стоит того, чтобы я уступил. — Тебе весело?

— Да. Даже больше, чем я предполагала.

Как и мне. Учитывая, что я почти не появлялся в течение последнего года, никто не обращает на меня внимания, что меня вполне устраивает. Я представил всем Александрию, и ни один парень не сделал грубого замечания. Ни одного.

Ну, Шеп сделал, но это потому, что он придурок. Он действительно хотел подначить меня или Александрию. Но никто не дал ему той реакции, которую он искал, поэтому он отступил. Ну, это и Джейд заставили его остановиться, прежде чем он зашёл слишком далеко.

Слава Богу.

— Хочешь поскорее уйти? — предлагаю я, надеясь, что она скажет «да».

Она обнимает меня и кладёт голову на моё плечо.

— После нашего танца я согласна уйти.

Вздохнув, поворачиваю голову и целую её в висок.

— Только один медленный танец, хорошо? А потом мы уходим. Я хочу отвезти тебя домой и побыть наедине.

— Договорились, — её голос такой же мягкий, как и улыбка, и я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней, провожу большим пальцем по её нижней губе. Не могу не прикасаться к ней: она стала зависимостью, от которой я не хочу избавляться.

Песня заканчивается. Начинается медленный танец, и Александрия хватает меня за руку, вытаскивая на танцпол. Я притягиваю её в свои объятия, и она обнимает меня за шею, откидываясь назад, чтобы улыбнуться мне. Она выглядит такой хорошенькой, такой довольной собой, что убедила меня выйти с ней на танцпол. Это не что иное, как чудо, так что ей лучше наслаждаться этим, пока может.

Я кружу её, заставляя задыхаться и смеяться одновременно, и когда мы дефилируем мимо раскачивающихся Шепа и Джейд, он смотрит на меня так, словно у меня выросло две головы.

— Ты отличный танцор, — уверяет Александрия, затаив дыхание, когда мы замедляемся, её руки сжимаются вокруг моей шеи. — Ты видел, как Шеп посмотрел на тебя?

— Он не может поверить, что я танцую, — заявляю я ей.

— Значит, ты делаешь это только ради меня, — бормочет она, её глаза светятся счастьем.

Я останавливаюсь и прижимаю её к себе в центре танцпола. Мне всё равно, кто за нами наблюдает.

— Я многое делаю только ради тебя.

Она улыбается. Я наклоняю голову, собираясь поцеловать её, когда кто-то хлопает меня по плечу.

Практически рыча, поворачиваюсь и вижу, что передо мной стоит мой старый знакомый Марк. На первом курсе мы вместе вступили в это братство. Раньше мы часто тусовались с ним, хотя в конце концов отдалились друг от друга. Трудно завязать дружбу, когда всё, что у вас есть общего, это то, что вы оба любите пить пиво.

— Привет, Марк…

— Алекс Макинтош? Святое дерьмо, это действительно ты? — Марк даже не смотрит на меня. Он улыбается Александрии, как будто только что увидел давно потерянного друга.

Она моргает, глядя на него, паника пробегает по её лицу, улыбка дрожит.

— Э-э…

— Только не говори, что не помнишь меня, потому что я прямо в твоё чертовски красивое лицо тут же назову тебя лгуньей, — Марк тянется к моей девушке, заключая её в медвежьи объятия, положив руки ей на спину, слишком близко к её заднице для моего комфорта. — Я не видел тебя со средней школы! Чёрт возьми, девочка, ты повзрослела.

Он отпускает её,