Проклятие Владык - Валерия Чернованова

Я молча отодвинул доктора и вошел. В комнате было темно. Только свет от потрескивающих в камине поленьев слабо освещал стены и мебель.

Нарин сидела на кровати в разорванном платье. Прижав колени к груди, неотрывно смотрела на играющие языки пламени. Рядом пристроился Воллэн и молча наблюдал за девушкой.

– Выйди!

Советник встал. Он не посмел перечить. Я занял его место возле посланницы. Казалось, она даже не заметила моего прихода.

– У нее шок, – тихо проронил Воллэн у самой двери. – Она никого не хочет ни видеть, ни слышать.

Когда за ним закрылась дверь, я вновь повернулся к девушке. Какое-то время мы сидели молча. Нарин не двигалась, она вообще не подавала никаких признаков жизни.

– Нарин. – Я попытался взять слабую руку.

Почувствовав мое прикосновение, она вырвалась и сильнее прижалась к спинке кровати.

– Уходи, – голос посланницы казался глухим и безжизненным.

– Не уйду, пока ты не перестанешь сидеть и неотрывно смотреть в одну точку!

Наконец-то она перевела взгляд с камина на меня. Никогда до этого случая я не видел ее в подобном состоянии. Казалось, силы навсегда покинули это хрупкое тело.

– Дорриэн, я хочу побыть одна.

– Зачем ты пошла с Уэйном? Я ведь предупреждал тебя.

Жестоко с моей стороны говорить об этой мрази, но нужно было вернуть ее к жизни. Заставить хоть что-то почувствовать. Пусть даже страх и ненависть к эльфу.

Посланница резко вскочила на кровати и впилась в меня полным дикой ярости взглядом.

– Предупреждал?! А почему не остановил?!

Я встал рядом с Нарин. Поднял голову, холодно произнес, наблюдая, как по лицу девушки медленно катятся первые слезы:

– Но, по-моему, ты не была против общества эльфа?

Сжав руки в кулаки и зашипев, словно взбешенная кошка, девушка кинулась на меня. Несколько раз ударила (для снятия напряжения!). Потом, схватив в охапку, я поставил ее на пол. Нарин попыталась вырваться, я не ослабил объятий. Она несколько раз всхлипнула и притихла. Полными слез глазами девушка молча смотрела на меня. Зачем-то я смахнул с нежного лица несколько слезинок, наклонился к ней и поцеловал. Не сопротивляясь, Нарин приникла ко мне, тяжело вздохнула и потеряла сознание. Снотворное наконец-то начало действовать. Завтра она проснется, и все пережитое будет казаться ей неясным сном.

Уложив девушку на кровать и укрыв одеялом, вышел из комнаты, приказав заботливой Инэке никого не впускать до утра.

Теперь настал черед разобраться с этим любителем женских прелестей. После сегодняшнего случая никто не посмеет обидеть мою посланницу!

Глава двадцать седьмая

Преимущество силы состоит в том, что ей прощаются слабости.

Воллэн

Рано утром меня разбудил слуга и передал приказ Дорриэна спуститься в тюрьму. Заставлять Владыку ждать я побоялся, поэтому быстро собрался и направился в подземелье. Как же я не любил там бывать! В основном камеры пустовали, эмпаты больше смерти боялись оказаться в тюрьмах Ирриэтона. Страхи не были беспочвенными. Те пытки, которым подвергаются в наших тюрьмах заключенные, пострашнее смерти. Многие орудия изобрел еще Эрот. Всегда поражался его мрачному гению. В нем цвело столько талантов, но все он направлял на созидание зла! Шерэтт, как и некоторые другие Владыки, усовершенствовал изобретения предка. Честно говоря, я не думал, что Дорриэн воспользуется ими. Но то, во что палач по его приказу превратил эльфа, заставило меня содрогнуться.

Я вошел в слабоосвещенную камеру. Дорриэн стоял возле скорчившегося на полу юноши и, заложив руки за спину, со спокойной жестокостью наблюдал за узником.

– Через несколько дней, как только оклемается, отвезешь его в Неаль.

Этот голос! Я в страхе прислонился к стене. О боги! С каждым годом Дорриэн все больше становился похож на своего отца. Раньше, задолго до смерти Шерэтта, я знал другого Дорриэна. Доброго и справедливого эмпата. Я посмотрел на друга. Казалось, он получал от происходящего странное, недоступное моему пониманию удовольствие.

Юноша всхлипнул и поднял на меня лицо, больше напоминавшее кровавое месиво.

– Дорриэн! – я чуть не задохнулся от ужаса. – Неужели ты воспользовался эгнотонезией?!

Я посмотрел в белые без зрачков глаза эльфа. Парень ослеп, как и все, кому «посчастливилось» стать жертвой способностей Дорриэна.

– Ты обещал никогда больше этого не делать!

Владыка пожал плечами, давая понять, что все обещания в прошлом. С презрением пнул тело пленника ногой, приказал тюремщику кинуть того в угол на солому и позвать лекаря. Бесполезно… Эльфу ничем нельзя было помочь. Парень ослеп и навсегда потерял разум.

– Пойдем в кабинет.

Я последовал за Дорриэном, не зная, что сказать. Да и был ли в этом смысл? Раньше он прислушивался ко мне, к Лесте… к Эдель, в конце концов. Сейчас я не знал, как вести себя с ним.

– Собери всех придворных и гостей. В частности, свиту Солеи. Я хочу, чтобы они знали, что будет с каждым, кто посмеет причинить вред моему гостю.

Мы вошли в кабинет. Налив себе полный бокал грога, Дорриэн сел в кресло.

– Зачем нужно было расправляться с ним так жестоко? Уэйн теперь – живой труп.

Владыка прищурился, залпом осушив бокал, прошипел:

– А зачем было трогать Нарин? Ты видел, в каком она вчера была состоянии?

– Нарин справится. У нее сильная психика. А вот ты, Дор, загубил еще одну судьбу. Знаешь же, что твой дар как наркотик. Чем чаще его будешь использовать, тем сильнее захочется сделать подобное еще раз.

Дорриэн бросил бокал в камин. Послышался звон разлетевшегося на осколки хрусталя.

– Я тебя позвал не для того, чтобы выслушивать нравоучения. Собери всех и не забудь позвать Солею. Пусть знает, какую мразь привезла с собой.

Он отвернулся от меня, не желая больше ничего говорить.

– Знаешь, Дорриэн, иногда я действительно начинаю тебя бояться.

Дорриэн

Всю ночь я не мог уснуть. Мысли о перепуганной посланнице, сжавшейся в комок на кровати, терзали сознание. Уэйн был наказан. Его подвергли пыткам, которые он заслужил. Так и не уснув, под утро я решил спуститься к узнику. Ожидал увидеть раскаявшегося, молящего о пощаде юношу. А вместо этого на меня смотрел обозленный, несломленный эльф.

– Сегодня же на глазах у всех придворных попросишь прощения у посланницы Нельвии.

Парень усмехнулся и, сплюнув на пол сгусток крови, процедил:

– Я, младший сын герцога де Ора, должен просить прощения у какой-то шлюшки? Лучше сдохнуть, чем опуститься до подобного!

Он не сдох. Я просто подошел к нему и, приложив руки к голове эльфа, забрал все жизненные силы из его организма. Стоявший в углу палач в страхе опустил голову. Не знаю, что на меня нашло. Редко, очень редко я пользовался своим даром, понимая, что его последствия хуже смерти. Теперь передо мной на полу валялся слепой сумасшедший юноша. Долгие годы он проведет на грани между ужасной реальностью и миром сумасшедших кошмаров.