Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

Девушка выскользнула из-под одеяла, и Греза, свернувшаяся на кресле, тут же открыла голубые глаза. Сама она почти сливалась с темнотой, но Дзюнко подошла к ней, приложив палец к губам:

— Ш-ш-ш, не разбуди хозяина.

Девушка просунула руки в рукава рубашки и слегка сдвинула жалюзи. Все правильно, идет снег. В кои-то веки прогноз оправдался.

Большие округлые снежинки пролетали перед окном. Видимо, сначала все же шел дождь. С этой высоты земля была не видна, но крыши соседних домов не полностью побелели, так что вряд ли дождь давно превратился в снегопад.

«Итак, у нас все же будет снежное Рождество».

Дзюнко улыбнулась. Вот уж никак она не ожидала, что эта романтика когда-то затронет и ее жизнь. Уткнувшись лбом в оконный переплет, она любовалась полетом снежинок. Вначале было зябко, но вскоре девушка забыла обо всем на свете, по мере того как ею овладевал хаос незнакомых мыслей, чувств, образов, — и вдруг все они сошлись в одной точке. По ее щекам потекли слезы.

— Что ты там делаешь? — Коити вылез из постели и обнял ее сзади. Он коснулся щекой ее щеки и отпрянул. — Да ты плачешь!

— Это просто так. — Дзюнко смахнула со щеки слезы, но не смогла удержать рыданий.

Коити отнес ее в постель и сел рядом, крепко обнимая ее, пока рыдания не прекратились и она не перевела дыхание.

— Прости.

Она вытерла глаза рукавом его рубашки. Потом почувствовала, как что-то мягкое и пушистое трется об ноги; Греза мяукнула.

— Смотри, она тоже за тебя переживает, — сказал Коити.

Кошка снова мяукнула, словно в подтверждение его слов.

Она вспрыгнула на постель и принялась устраиваться на голых коленях хозяина, но он бережно сдвинул ее в сторону. Она замурлыкала и свернулась клубком на постели у него за спиной.

— Похоже, у меня действительно есть соперница.

— Это все мой животный магнетизм.

Дзюнко засмеялась, и Коити откинул волосы с ее лица, охватил ее щеки ладонями и звонко поцеловал:

— Ну вот, я выключаю твои слезы.

— На самом деле?

— На самом деле. Лучшее средство. — Все еще улыбаясь, он внимательно посмотрел ей в глаза. — Ну, в чем дело?

— Правда, ни в чем. Сама не знаю. Я много о чем думала сразу — и вдруг расплакалась.

Дзюнко положила голову ему на плечо и сидела неподвижно, овеянная теплым запахом мужского тела.

— О, я вспомнила ту, кого я не сумела спасти.

— Кого? Извини, что спрашиваю.

— Не за что извиняться. Ты наверняка знаешь это имя из новостей. — Дзюнко подняла голову. — Ее звали Нацуко Мита.

Слабый свет от снега за окном проникал в комнату сквозь полураскрытые жалюзи. Но на мгновение на лице Коити мелькнуло незнакомое ей выражение и исчезло, прежде чем она успела запомнить его.

— Женщина, которую бандиты Кейити Асабы убили в винном магазине? — Голос Коити звучал как обычно, на лице и следа не осталось от того выражения, и Дзюнко даже не была уверена, что это ей вообще не привиделось.

— Да. У нее был возлюбленный. Мужчина, которого убили на фабрике в Таяме.

— Его звали Фудзикава?

— Да. Его последние слова были: «Помогите ей». Но я не сумела — я не спасла Нацуко.

— Ты сделала все, что могла.

— И все же факт остается фактом: я потерпела поражение. Будь у нас еще секунда в запасе — и девушка была бы спасена. — Дзюнко покачала головой. — Ее застрелили у меня на глазах.

— Послушай, ты должна забыть обо всем. — Коити прижал ее к себе еще крепче.

— Не могу. Не должна. — Девушка отодвинулась от него, выпрямилась, схватила его за руки и, глядя ему в глаза, попробовала объяснить: — Я убила столько народу, но так и не спасла ее. И знаешь, что еще? Я ведь даже не знаю, кто ее застрелил. Ты можешь этому поверить? Я даже не знаю, кто это сделал.

— Должно быть, кто-то из дружков Асабы. Там ведь была целая шайка, верно?

— Верно, но я прикончила всех, кто мне попался на глаза. Думала, что не осталось больше никого, и потащила ее наверх, чтобы убежать оттуда. Но там кто-то был, и Нацуко его узнала. Она сказала: «А, это вы!»

— Ну вот, это точно был кто-то из членов шайки, из ее мучителей, — попытался убедить ее Коити.

— Может, ты и прав. — Дзюнко не хотелось спорить.

— Разумеется, я прав.

— Но даже если так, я ведь чуть не забыла, что так и не узнала, кто ее убил. Разве это не безответственность с моей стороны? Почти вся Япония о них забыла, но я никогда не забуду Нацуко и Фудзикаву.

— Вот уж не считаю, что ты должна брать на себя такую ответственность… — начал было Коити, но Дзюнко непреклонно покачала головой.

На глазах у нее снова показались слезы, но она, подняв голову, удержала их и не расплакалась.

— Когда я обнаружила ее в винной лавке, в той омерзительной комнате, мне показалось, что она уже умерла. Ее жестоко избили, она напоминала сломанную куклу. Но стоило мне сказать: «Меня послал Фудзикава», как она вернулась к жизни. Его имя оказалось «дорогой жизни», и она первым делом спросила меня, жив ли он. Даже в этом мерзком углу она в первую очередь беспокоилась о нем. Точно так же Фудзикава из последних сил схватил меня за руку и умолял спасти ее. Вот такое единение связывало их. — Девушка помолчала. — Мне казалось тогда, что я прочувствовала все страдания тех, кого убили раньше. И я с чистой совестью ликвидировала убийц. Но теперь я знаю, что была не права, — на самом деле я тогда ничего не прочувствовала по-настоящему.

Дзюнко погладила его по щеке и кончиком пальца провела по шраму над бровью. Коити смотрел на нее не шевелясь.

— Я начала понимать только теперь, когда у меня есть кто-то, кто мне дорог, — прошептала она. — Кого я не хочу потерять или оставить. Только теперь я прочувствовала страх Фудзикавы и боль Нацуко, потому что теперь я ощущаю их отчаяние как свое. Вот почему я никогда не забуду их.

Она найдет убийцу Нацуко. Найдет и заставит расплатиться. Кто бы и где бы он ни был, он не уйдет от нее. Она отыщет его хоть на краю света, хоть на дне морском. Она настигнет его и расправится с ним без пощады.

Дзюнко дрожала от возбуждения и силы переживаний и чувствовала, как дрожит Коити, держа ее в объятиях. «Теперь он со мной рядом, теперь у нас будет общая цель, — думала она. — Наконец-то я стала человеком. — Проведя весь остаток ночи в объятиях Коити, она лелеяла эту мысль. — Я больше не орудие смерти. Отныне я буду сражаться как человек».

Снегопад продолжался. Наступило белоснежное предрождественское утро. Несколько человек, не подозревая об этом, открыли последнее действие драмы. Без зрителей и в полной тишине.

31

Макихара рассмеялся при виде Тикако, облаченной в резиновые сапоги и старый лыжный костюм сына.

— Грубиян! — фыркнула та с притворным возмущением, старательно вытягивая правую ногу из сугроба.

Снег был ей почти по колено, и от усилий она едва не опрокинулась навзничь.

— Почему бы вам не обходить сугробы стороной? — посоветовал детектив, подавая женщине руку, которую та приняла с благодарностью. — У вас замечательный лыжный костюм в стиле ретро.

— Мой сын носил его, когда еще учился в школе. — Тикако приноровилась к шагу спутника, но от усилий слегка запыхалась. — Это был первый настоящий лыжный костюм, который мы ему купили. Тогда особого выбора не было — настоящее лыжное снаряжение, которое носили наши олимпийцы, было невозможно достать, да и стоило оно немыслимо дорого. Мы решили, что для подростка это сойдет, но он, конечно, здорово возмущался.

Утром в канун Рождества вокруг было белым-бело от снега. Снегопад прекратился, но небо по-прежнему скрывали облака. Молочно-белесое небо над первозданной белизной снежного покрова смотрелось красиво и романтично, но для города, непривычного к снегу, это стало настоящим стихийным бедствием. В Токио еще работали некоторые частные линии поездов и метро, но едва ли не половина общественного транспорта встала, а дорожно-транспортные происшествия, вызванные снегопадом, вконец закупорили улицы и автострады. В результате многие люди, спешившие на работу, направлялись в метро, отчего там набилось больше народу, чем обычно.

— Прогноз обещает новые снегопады.

— Ой, надеюсь, что он не оправдается.

Пробираясь по заваленному снегом тротуару, они наконец вышли на относительно расчищенный участок. Тикако осмотрелась и увидела, что они оказались прямо перед кафе. Невысокий мужчина, видимо хозяин, усердно орудовал лопатой.

Тикако остановилась, переводя дыхание, и расстегнула куртку, чтобы вытащить карту из внутреннего кармана. Они с Макихарой должны были навестить женщину по имени Йосико Арита, и Тикако отметила маршрут прямо на карте. Они уже почти добрались. Это был тихий жилой квартал в десяти минутах ходьбы от станции «Хигаси Накано». Они рассчитывали прийти раньше, но из-за гололедицы опоздали. Было уже почти одиннадцать часов.