Фюрер как полководец - Николай Баженов

Этой же цели были посвящены попытки вступить в переговоры с западными союзниками с целью заключения сепаратного мира. Немцы полагали, что даже если не удастся подписать мир, о переговорах станет известно русским и это вобьет дополнительный клин между союзниками. Немецкие дипломаты даже весной 1945 г. тешили себя надеждами, что союзники, стоявшие на пороге победы, могли вступить в переговоры с немцами, руководствуясь при этом какими-то эфемерными политическими соображениями. Вести серьезные переговоры с нацистами в марте 1945 г. было бы чистейшим безумием со стороны американцев.

Тем не менее в своих беседах с Борманом и Геббельсом Гитлер не раз говорил о необходимости встать на сторону Запада в «грядущем столкновении» между СССР и США, когда последние «неизбежно проявят желание обеспечить себе поддержку немецкого народа». При этом фюрер также надеялся, что его сохранят у власти. Когда же обергруппенфюрер Вольф задал фюреру вопрос: «На чьей же стороне вы хотите завершить войну?» – тот, немного подумав, ответил: «Я присоединюсь к тому, кто мне больше предложит. Или к тому, кто первый со мной свяжется».

Один из средневековых мудрецов сказал: «Сон разума рождает чудовищ». Вот так и нацистское руководство надеялось, что западные союзники в страхе перед наступающей Красной Армией вдруг сделают внезапный дипломатический кульбит. Впрочем, не забывали и о Востоке. Геббельс в своем дневнике 5 марта 1945 г. записал: «…фюрер убежден, что если какая-то держава в лагере противника захочет вступить в переговоры, то это будет Советский Союз». Оказывается, Гитлер считал, что Сталин испытывал большие трудности в отношениях с англосаксами. А поскольку он в отличие от западных политиков не зависел от общественного мнения, то мог в любой момент взять и подписать сепаратный договор с Германией.

Геббельс также писал, что «фюрер думает найти возможность договориться со Сталиным, а затем с жесточайшей энергией продолжить войну с Англией». Про США почему-то забыл. Нацистские руководители считали, что «чего-то можно было достигнуть на Востоке, так как Сталин больший реалист, чем англо-американские безумцы». В общем, в отчаянных надеждах подписать с кем-нибудь сепаратный мир, гитлеровское руководство шарахалось из стороны в сторону. Впрочем, иногда того же рейхсминистра посещали умные мысли: «…как английская, так и американская сторона по-прежнему преследуют цель сначала разгромить нас, а затем посмотреть, к чему это приведет». Да и сам фюрер 6 февраля 1945 г. говорил в кругу своих приближенных, что «большая тройка намеревается разгромить и уничтожить Германию» и что «ситуация кажется безнадежной». То есть проблески реализма все же были. Это говорит о том, что в глубине души нацисты понимали, что им конец.

Суть происходящего в Европе была в том, что союзников, громивших германские армии в марте – апреле 1945 г., не сильно страшила угроза коммунизма, которой их так сильно пытались запугать немцы. Актуальность этой угрозы рассматривалась союзниками лишь в далекой перспективе. Им прежде всего было необходимо решить первостепенную задачу – добить своего давнего врага – Германию, которая когда-то на волне своих первоначальных успехов могла угрожать им в мировом масштабе. После этого нужно было ликвидировать еще одного претендента на главенство в азиатском регионе – Японию. А уже только потом следовало заняться решением проблем, создаваемых пока только в Европе своим ослабленным войной русским союзником. Такова была настоящая логика англосаксов.

«Пятница, тринадцатое»

12 апреля 1945 г. умер президент США Франклин Рузвельт, один из столпов антигитлеровской коалиции. Сообщение об этом поступило в министерство пропаганды рано утром «рокового дня» – в пятницу, 13 апреля. По свидетельству одной из секретарш рейхсминистра Геббельса, тот едва не сошел с ума от радости. Один из чиновников министерства потом вспоминал, что Геббельс замер на какое-то время, уставившись в одну точку. Потом он заказал шампанское, вызвал помощников и представителей прессы в свой кабинет. Потом поспешил лично проинформировать об историческом событии фюрера. В телефонном разговоре Геббельс поздравил шефа с тем, что «судьба расправилась с нашим величайшим врагом. Это чудо дома Бранденбургов. Бог не покинул нас». Фюрер ответил, что уже знает о случившемся и что скоро русские и американцы будут обстреливать друг друга через крышу рейхсканцелярии.

Это «пророчество» сбылось лишь частично. В боях на улицах Берлина русские частенько обстреливали только друг друга. Генерал-лейтенант Эрхард Энгель, бывший адъютант Гитлера, своими глазами видел реакцию шефа на сообщение о смерти Рузвельта. На щеках у фюрера, потерявшего всякое самообладание, выступил болезненный румянец, и он громко вскрикнул: «Вот вам, неверующие! Это снова знак провидения! Рузвельт, конечно, собирался пережить меня, а умер! Смерть его означает, что в США изоляционисты возьмут верх!»

После получения радостного известия Гитлер тут же вызвал к себе рейхсминистра Альберта Шпеера, гросс-адмирала Дёница и показал им текст сообщения агентства «Рейтер». Пока те ехали, фюрер уже позвонил Гиммлеру, Кессельрингу и Шёрнеру. Голос его дрожал от волнения: «Кто был прав? Война не проиграна…» Полученное известие из-за океана вызвало резкий всплеск положительных эмоций в бункере, а Геббельс даже посчитал произошедшее поворотным моментом истории! Поскольку умер автор тезиса о безоговорочной капитуляции Германии и Японии, у немецких руководителей опять появилась надежда на сепаратный мир или иное «удачное» окончание войны.

Выражения типа «Божий суд», «Божий дар» и т. п. так и носились в воздухе. Как писал американский журналист Ширер: «Министры, получившие образование в университетах Европы, хватались за предсказания астрологов и бурно радовались смерти американского президента, считая ее верным признаком того, что теперь, в последнюю минуту, не кто-нибудь, а Всевышний спасет рейх от неизбежной катастрофы!»

Приближенные Гитлера тут же начали сравнивать создавшуюся ситуацию с положением, сложившимся в Европе после смерти русской императрицы Елизаветы во время Семилетней войны. Ее «своевременный» уход из жизни спас от гибели находившегося на грани поражения прусского короля Фридриха II Великого. Последний уже собирался принимать яд, дабы избежать позора капитуляции. Немцы считали аналогию более чем очевидной. Аналогия была, но с той разницей, что в 1762 г. умерла императрица России, а в 1945 г. умер президент союзника России, в то время как властитель самой России продолжал здравствовать. Умри тогда Сталин, шансов на изменение хода войны было бы куда больше.