Время ужаса - Джонн Гвинн

Сиг повертела его в руках и увидела, что это какая-то пряденая шерсть, окрашенная в черный цвет, хотя и выцветшая. Сильными пальцами она развязала бечевку и отпустила ее, развернув ткань. С минуту она стояла и смотрела.

Сиг шла по винтовой лестнице Вороньей башни, свет факелов мерцал, ее тень тянулась впереди и позади нее. Карканье ворон становилось все громче, и вот она уже ступила в палату — комнату с высокой крышей, в центре которой росло дерево, раскинувшее широкие ветви, полные темных гнезд.

Сиг, Сиг, Сиг", — каркнул ворон, к нему присоединились другие, пока ее имя не прозвучало как маниакальный боевой клич, и Сиг не захотела закрыть уши.

Хорошо!" — крикнула она, и вороны замолчали.

Она осмотрела гнезда на дереве, увидела головы с черными перьями и блестящие глаза, уставившиеся на нее, и в конце концов нашла то, что искала. Блеск белых перьев в вышине, Рэб, выглядывающий из гнезда, которое держалось на тончайших ветвях. Он распушил перья, довольный тем, что увидел ее.

Тейн стоял под веткой и беседовал с вороном, сидевшим над ним. Краф сидел на столе, прикрыв голову одним чесоточным крылом, и спал. Сиг показалось, что она слышит храп. Тейн увидел Сиг и поднял руку, затем подошел.

Стен вернулся с востока. Опять маяки и беспорядки", — сказал Тейн. Он сделал паузу, вглядываясь в лицо Сиг. 'Что случилось?'

'Мне нужно поговорить с Рэбом, и у меня есть сообщение, которое я хотел бы, чтобы ты отправил своему отцу в Драссил'.

Каллен, — сказала Сиг, стоя над молодым воином в пиршественном зале. Темноволосая женщина лежала у него на коленях, а он пальцем завивал колечки в ее волосах, другой рукой опустошая рог с медовухой в горло. Сиг узнала в женщине одну из помощниц Тейна из Вороньей башни.

Теперь понятно, почему Каллен так много знает о поведении воронов.

"А? Что? сказал Каллен, когда его глаза сфокусировались на Сиг.

Она повернулась и пошла прочь. Когда она услышала, как Каллен выругался и, спотыкаясь, поднялся на ноги, как он за ней побежал, она кивнула сама себе.

В псарне было тихо и тепло, она больше походила на конюшню, чем на псарню, — длинное, выложенное камнем здание, на земле лежала толстая солома. Широкие мохнатые головы поднимались, над ними сверкали янтарные глаза и клыки в свете факелов, когда Сиг и Каллен проходили через них. Две гончие зарычали, одна из них лишь на несколько мгновений уловила их запах. Все волчьи гончие Дан Серена знали воинов Ордена по запаху. Другая гончая, которая зарычала, находилась в отдельном стойле, потому что только что родила восемь щенков и с радостью разорвала бы морду любому живому существу, которое приблизилось бы к ее детенышам на расстояние дюжины шагов. Когда гости отошли на некоторое расстояние от новорожденных щенков, рычание стихло.

Они обнаружили Кельда, играющего в "костяшки" с полудюжиной других. Судя по лицам окружающих, Кельд выигрывал. Он увидел выражение лица Сиг и вышел из игры.

Уединимся где-нибудь", — сказала Сиг, и Кельд повел их в дальний конец псарни, в пустой хлев, который использовался как кладовая. Каллен с тяжелым вздохом опустился на мешок с костями.

'Лучше бы это было хорошее', - сказал он. 'Я наслаждаюсь праздником'.

Кельд прислонился к разделанной туше кабана, и оба они уставились на Сиг.

Она достала из кармана плаща сверток, который дал ей Асгер.

'Это мне сегодня доставил купец из Кергарда', - сказала она. Она открыла его, развернула шерсть черного прядения и обнаружила серебряную плащевую брошь в форме четырехконечной звезды. Каллен и Кельд сразу же узнали в ней одного из членов своего Ордена; они носили такую же, как и Сиг.

Под брошью лежал сложенный листок пергамента. Сиг открыл его и начал читать.

Это послание для глаз Сиг и для Бирн, члена Ордена Яркой Звезды. Если кто-то из вас еще жив. Я — Дрем, сын Олина, который когда-то был воином вашего Ордена. Я узнал об этом совсем недавно, а также о том, что являюсь кровным родственником Бирн. Я пишу, чтобы сообщить вам обоим, что мой отец, Олин, мертв. Я подозреваю, что он был убит, и не знаю, что делать. Странные дела". Сиг сделала паузу, глядя на них сверху. Слово "странные" здесь зачеркнуто и заменено на "зловещие", — сказала она, а затем вернулась к пергаменту.

Происходят зловещие вещи. Мужчины и женщины похищены, связаны и убиты, большой костер. Новоприбывшие с убийством в сердце. Я не знаю, что делать. Я знаю, что мой отец когда-то был членом вашего Ордена, хотя он давно ушел, и он говорил мне о тебе, Бирн, и о тебе, Сиг, с большой любовью. Если это имеет значение после стольких лет, то я прошу вас о помощи. Я хочу попросить вас помочь мне восстановить справедливость. Я думал покинуть Кергард и прийти к вам лично, но мое сердце не позволит мне уйти, пока мой отец не отомщен".

Сиг подняла голову, чувствуя, как будоражит ее кровь, холодный гнев, белое пламя в животе. Тишина заполнила конюшню.

Маленький Дрем, — прошептал Кельд, — племянник Бирн. Бен-Элим хотели взять его в подопечные, а Бирн отказала. Ты сажала его на Камень Героев, чтобы он перестал рубить тебе голени, пока ты учишь владению мечом".

'Да.' Сиг улыбнулась воспоминаниям.

Что ты хочешь делать? спросил Каллен.

'Я собираюсь сделать то, что он просит, — сказал Сиг, — Бирн хочет вернуть своего племянника — мне пришлось отговаривать ее ехать со мной. Она нужна здесь со всем, что происходит. Похоже, Кадошим тоже движутся в Запустение, так что я собираюсь сунуть туда нос и посмотреть, что смогу найти. Более того, я собираюсь восстановить справедливость для моего брата-мечника и друга Олина, и я собираюсь вернуть Дрема в Дан-Серен. Он один из нас. Он родился здесь. Это его дом". Она посмотрела на них обоих. 'Я прошу вас обоих пойти со мной. Вы — моя команда". Она пожала плечами. Не обязательно. Я знаю, что будет после полудня, и не стану думать плохо о каждом из вас, если вы захотите остаться".

'Конечно, я иду', - сказал Кельд, затягивая пояс и ища плащ, как будто собирался выйти и отправиться на север прямо там и сейчас.

Но как же День Середины Зимы? Память? Пир. Питье! сказал Каллен.

'Мы уедем на следующий день, останемся на Наречение, уедем сразу после, задолго до Солнцестояния'.

Но вечерний пир, тост за павших, — сказал Каллен. Он знал, какое значение