Коварь - Тимур Рымжанов

— Так выходит, что Юрий свой люд побивать и пришел. Свой город жечь. Вот пусть ему и достанутся горелые головешки, да лавка к пустой ставице. А люд, что он так опрометчиво обидит, тот ко мне пойдет.

— Ох, и жесток ты батюшка! — ответил Еремей, выпучивая глаза. — Одно слово — Коварь! Да как же мы в стороне стоять станем, если такое лихо творится? Ладно, Ингвар — старый, из ума уж давно выжил, а вот бояре, не уж-то твоей подмоги не оценят?

— Ну, соберу я сотню стрелков, да полсотни охотников, может, купцы десятка два наемников дадут, может шпана местная увяжется поглазеть, да только, против трех тысяч, это тебе не шуточки. А сдюжим, хоть и с потерями, то муромский, а там и владимирский с коломенским князья, меня в личные враги запишут. Вот только и будем, что отбиваться всю зиму, а дел еще — начать да кончить. Драка, это хорошо, добыча, слава, а о последствиях кто подумает? Да и кто пойдет из наших селян городских выручать?

— Я пойду! — услышал я голос Ярославны, дверь за мной резко скрипнула и так саданула пониже спины, что я не удержался и скользнув «роскошными» тапочками по мокрому пятну на полу, повалился на Еремея. Бедняга дед звонко треснулся лысиной о входную дверь, распахивая ее, и мы оба вывалились за порог, на крыльцо, под ноги остолбеневшему от такого цирка, Мартыну. Вдобавок следом за нами появилась величавая фигура моей любимой. Одетая в тонкую кольчугу поверх длинной исподней рубахи, босая и с мечом, она добила нас окончательно. Наш хохот переполошил всех, даже в набат бить не пришлось.

Ярославна, смутившись, уже исчезла в избе, за ней следом я. Едва успел натянуть штаны и сапоги, когда у крыльца собралась толпа. Еремей уже отдавал распоряжения и когда я вышел, народ уже рассеялся и подошли старейшины. Вкратце обрисовав обстановку, сказал, что решил идти на выручку.

— Если Рязань падет, тогда нам тоже не поздоровится, Юрий и за нас возьмется. А ударим мы его сейчас в спину, да из города его по морде княжеская дружина огреет, глядишь, и усмирим ворога, — резюмировал я свой тактический замысел. Старики одобрили мой план и постановили, что рулить делами в мое отсутствие будет Еремей. Еще наказали, чтобы поберег людей, как наших, так и чужих.

В том, что никто из моих стрелков не откажется идти в этот бой, я даже и не сомневался. Наума с Мартыном и спрашивать не надо. Похоже, что явное численное превосходство никого не смущает.

— Еремей, буди ребят. Пусть шар запускают. Пора оборотня звать, хватит ему раны зализывать да жирок нагуливать, время грехи отрабатывать. Людей не хватает, так волков звать будем. Ты им доспехи отправил? Да ты оглох, что ли⁈ — зашумел я на деда. Еремей, свесившись с крыльца, что-то втолковывал Тимохе, самому старшему из пацанов, что занимались «авиамоделизмом». — Да слышу, слышу! Видишь, Тимоху погнал за ребятами, а доспехи уж давно в логове! Надысь лесные дозоры стаю приметили, так до полудня на деревьях сидели. Такого страха натерпелись! И так-то обделаешься, как серого встретишь, а тут — в доспехе! — Дед устало сел на ступеньку, — притомился малость, а на пристань все одно, побегу. Может из купцовых охранников кто пойдет, а? — Глаза у Еремея азартно загорелись и он, соскочив с крыльца, исчез в ночи.

Кругом царила деловая суета, мелькали огни ламп, звякало железо, пофыркивали запрягаемые лошади, басовитый голос Наума распекал кого-то из стрелков. Мартын вытаскивал на крыльцо мою амуницию.

— Летит! Летит! — загомонили детские голоса. В ночное небо поплыл яркий огонь поднимающегося шара. Если оборотень видит его сейчас, то не замедлит явиться. Так, мы с ним, договорились. Шар — это часть моих экспериментов в области воздушной разведки, а также поиск материалов, подходящих для дельтаплана, или планера, на который я делал большую ставку в будущем. Пока получалось запускать небольшой шар из разных опытных оболочек с устройством напоминающее самовар, дающее стабильный нагрев и тягу, для поддержки давления в оболочке.

Выступили двумя группами: с мобильной, легко вооруженной, я погрузился на лодки, любезно предоставленные торговцами и не мешкая, отправился в путь; другая, с минометами и прочим тяжелым вооружением, погруженным на телеги, скорым маршем двинулась по дороге. Во главе ее встал Наум. С небольшим конным отрядом он рванул в авангард.

Время в пути пролетело незаметно, я лихорадочно перебирал всевозможные варианты предстоящего боя, стараясь не упустить, какие-нибудь, важные детали и очнулся только, когда Мартын тихо шепнул на ухо:

— Мы на месте, мастер.

С берега нам подавали световой сигнал разведчики. Соблюдая строжайшую тишину, выгрузились. Долго шли берегом, потом карабкались куда-то наверх и вот, уже стали доносится звуки большого скопления людей, отблески костров, ржанье встревоженных лошадей. Дальше идти стало рискованно. Объявив отряду привал, сам пополз с разведчиками дальше. С небольшого лесистого бугра, открылась панорама не спящего лагеря противника. Эх, мне бы сейчас бинокль, или хотя бы подзорную трубу! Но до таких сложных устройств пока руки не доходили. Как и предполагал, осадившие город отряды охватили его полукругом, вроде подковы, упираясь по флангам в берег реки. Вереница костров ясно показывала их расположение. Молодцы разведчики! Вывели нас на основные силы. Очевидно и Юрий где-то здесь. Ждет рассвета, чтобы вновь попытаться штурмовать крепость. Накануне, днем она устояла, но против такой оравы долго не продержаться. Вон, какой таран соорудили! В свете костров толпа галдящих мужиков пыталась сдвинуть застрявший в раскисшей земле свежеизготовленный таран. Не помогала, даже наспех, небрежно запряженная, четверка лошадей.

Близился рассвет, когда неслышно появился отряд Наума. Оставив подальше обоз, они шли во всеоружии. Тяжело шагая несли: триста пороховых зарядов средней мощности, керамические гранаты с зажигательной смесью, оборонительные щиты, арбалеты, тяжелую броню и мечи. Наемники с торговых лодок, которые сами вызвались поучаствовать в такой диковинной битве, смотрелись на этом фоне, мелкой шпаной, примкнувшей к группе спецназа. До этого дня в полной амуниции мы только тренировались. Отрабатывали команды, построения, атаки и отступление. Обычно происходило это вдали от крепости, в глуши леса, чтобы без свидетелей, как говорится, сторонясь кривых толков. Теперь при виде закованных в тяжелую броню стрелков, я испытал гордость за бравых ребят. Огорчало одно — мы шли в нападение, что полностью противоречило основной подготовке. Я учил обороняться, но не нападать. Это был мой большой просчет, который следовало исправить и теперь выходит, что в бою.

Наум,