Дик (СИ) - Элен Форс

немного отстраняется и смотрит на меня странно. Кажется, что в глазах мелькает боль.

— Объявляю сухой закон. Никакого секса. Полное воздержание. Хочу посмотреть, как в условиях голода ты будешь оправдывать доверие. Это моё условие.

Дик выгибает бровь, смотрит на меня как на сумасшедшую, стискивает грудь до кругов перед глазами.

— У меня от длительного воздержания, сперма прильёт к голове и умру от инсульта. — недовольно ворчит он. — Неделя, а потом нахер изнасилую!

— Столько, сколько я скажу! — более уверенно говорю я и сразу ойкаю, потому что Дик поворачивает меня к себе спиной и проникает пальцами под прозрачную ткань трусиков, находит мой клитор и грубо начинает с ним играть, заставляя меня увлажняться.

— Хорошо, Сиськастая! Сухой закон, так сухой закон! — его хриплый голос доводит меня до обморочного состояния. — Только я заставлю тебя заплатить за каждый ебучий день голодания! Я заставлю тебя страдать вместе со мной!

Его рука доводит меня до экстаза, практически заставляет кончить. И в то самое мгновение, когда перед глазами уже нарисовывается радуга, Дик отстраняется.

Надеваю футболку Дика, пропитанную его запахом. Это будоражит и возбуждает. Тело еще ноет после отобранного сладкого. Но я не изменю своего решения. Хочу проверить, что он вкладывает в понятие доверие. Будет ли он честен и хранить верность.

Только так я смогу понять — искренние ли его чувства ко мне.

Да и без секса с ним, моя голова мыслит яснее. Нужно слезть с этой иглы.

— Где я могу лечь спать? — захожу в комнату, где Дик уже лежит с книгой в постели. Он еще и читает. Драный эрудит.

— В моей кровати. — резко бросает еще влажный Дик. — Ты будешь со мной под одним одеялом.

Сглатываю.

Раньше я спала с мужчинами в одной кровати. Именно спала без какого-то интима. Да и всегда ложилась в целомудренной пижаме. У меня не было никаких чувств и терзаний. Это был всего лишь сон и не более. Но с Диком… все превратится в сплошное испытание.

Понимаю, что он только этого и добивается. Хочет заставить меня сдаться и отказаться от требования. Хочет поиграть с моими нервами.

— Хорошо. — делаю вид, что меня это не заботит.

Залажу под одеяло и разваливаюсь непринуждённо, непроизвольно касаясь разгоряченного мужского тела. Вкладываю в выражение лица Максимум безразличия, хотя сама давно перестала дышать.

Дик тут же притягивает меня к себе еще ближе, прижимает так, что я рукой чувствую его голый член. Он спит голый! Мать твою!

— Спокойной ночи, милая! — он шипит мне в ухо. Произносит это с диким злорадством, потому что я пытаюсь положить руку так, чтобы не касаться его, а по итогу, еложу и подразниваю его. От моих неуклюжих действий он только каменеет. Возбуждается еще больше.

Почему я глажу его, а чувство такое, что он уже упирается своим членом между моих ног?

Стараюсь затихнуть и не шевелиться.

Вроде лежу в удобной позе на удобном матрасе, но затекает все тело. Меня бросает в жар и начинает тошнить. Сон никак не идет.

Это испытание.

Дик же быстро засыпает и размеренно сопит, как ни в чем не бывало. Его член так и покоится на моей ладони, словно там ему самое место.

Это прикосновение раскаляет и доводит меня до немой истерики.

Через пятнадцать минут, которые показались мне вечностью, я резко сажусь на кровати, откидывая руку Дика с себя и с визгом выбираясь с кровати. Я не буду так спать, пусть думает, что хочет.

Лучше лягу на диване в зале без одеяла и подушек.

Вдогонку слышу хохот, которым заходится мужчина.

***

Теперь я не понимаю, для кого придумала это испытание. Для себя или для него.

Быстро приведя себя в порядок утром, надев вчерашнее, отправляюсь на встречу к Ренате, которая пообещала поговорить с отцом о работе для меня.

Я ни о чем не говорила Дику, считаю, что не его дело, где я буду работать и как зарабатывать на жизнь.

У самого выхода мужчина ловит меня, хватает за руку и не дает выскользнуть.

— Куда собралась?

— На встречу к подруге. — понимаю, что веду себя как капризный ребёнок, который чего-то хочет, но не озвучивает это вслух. Просто капризничает и ждёт, когда все без него обо всем догадаются.

— Я отвезу тебя. — говорит Дик, выпуская меня и поправляя волосы, аккуратно зализывая их назад.

— Не стоит.

— Это решено… Именно так ведь делают люди в отношениях? — чувствую подкол в его словах.

У самого кафе, где мы договорились встретиться, стоит Рената около своей машины и вальяжно курит. Девушка, как обычно, выглядит потрясающе.

Я очень надеялась, что она зайдёт внутрь и не увидит, что меня подвозят. Теперь мне придётся придумывать отмазки, кто это и почему я в его машине с утра.

Дик любезно выскакивает из машины и помогает мне выбраться. Эта галантность — театральный жест для Ренаты.

Корчу рожицу, мол я знаю, для чего ты все это делаешь.

Подруга смотрит на нас вопрошающе, пробегает по мужчине пытливо, делая оценку его внешнему виду.

— привет, Рената! — выдавливаю из себя.

— Привет. — подруга целует меня в щеку и шепчет так, чтобы это обязательно услышал и Дик: А кто этот красавчик, твой новый ебарь?

От ее последнего слова мне хочется застонать и провалить под землю. Спалить себя заживо.

В этом вся Рената.

Дику она нравится. Ему вообще нравится все вульгарное.

— Дик! — представляется он и целует руку.

— Тот самый? — она бросает на меня недоверчиво взгляд, игриво играя бровями. Клянусь, если бы она не была лесбиянка, я бы подумала, что она с ним заигрывает.

— Тот самый.

— А я Рената!

— Приятно познакомиться, Рената. Когда закончишь, набери мне, я заберу тебя. — со стороны его слова можно воспринять как заботу любящего парня, но я слышу в них только приказ, отдающий сталью и не возможностью ослушаться.

И меня это заводит. Его слова бьют прямо вниз живота, там становится сразу же влажно.

Хочу его.

— Если бы такой, как он был у меня первым, я бы и лесбухой не стала.

— Руки прочь, этот гнилой фрукт мой. — даже в шутку толкаю Ренату. Или не в шутку?

Ее слова распаляют во мне дикую ревность.

— все! Все! Успокойся!

Мы проходим в кафе, заказывает английский завтрак и первые минуты говорим ни о чем. Мысленно я все еще возвращаюсь к фигуре Дика у его машине, приказывающего мне позвонить ему.

Мне хотелось позвонить ему, попросить забрать меня, поцеловать…

Но отношения не могут быть односторонними. Они должны поддерживаться обоюдно.

— Эй, ты