Дорогая кузина - Ирина Лобановская

— Увы, нет! И не надейся! Там говно!

Любочка возмущенно зажала руками уши.

— Вот поэтому я и не женюсь! — сделал неожиданный вывод Никоша. — Поскольку такая жизнь! А с бабьем напряженка особенная! Нет ничего труднее, как распознать порядочную бабу и сладкий арбуз! Ох, тяжела ты мужская доля, тяжела!

Григорий встречался с Ингой почти полгода. В офис она ходить давно перестала, но вела свой прежний, привычный образ жизни, который ей нравился и ее устраивал.

А Малышев снова начал метаться. Нужно было что-то решать. Но конкретному "что-то" мешала сама Инга…

— Пора заканчивать с этим делом! — однажды бросил ей Григорий. — Мне надоело делить тебя со всем миром и знать, что у тебя до меня — один, а после меня — двое!

— Ты переоцениваешь мои возможности! — нежно прочирикала Инга. — А главное — мужские финансы, щедрость и потенцию. Нынче они все задохлики!

— Кончай валять дурочку! — разъярился Григорий. — Решай! Или я, или все остальные!

— Я бы это могла сделать только ради Алексея! Я его люблю… — неожиданно больно и жестоко ударила Малышева Инга.

— Любишь?! — презрительно протянул Григорий. — Да кто бы говорил о любви…

Большие ореховые глаза вдруг налились слезами:

— За что ты меня так?.. Думаешь, я любить не могу?.. Все вы так думаете… Это понятно… Выметайся!

Григорий со всего маху влепил ей пощечину и ушел. Но с того вечера он стал плохо спать, как нервическая капризная худосочная барышня, просыпался по ночам и долго лежал, тупо уставившись во тьму… И видел перед собой разметавшиеся по постели Ингины ореховые волосы, запрокинутое назад лицо с опущенными, остроконечными, ласково-колючими ресницами, если к ним прижаться щекой… Чувствовал пальцами ее плотные большие груди, ее твердый живот с милой ямочкой пупка посередине… И готов был зарычать, застонать, расцарапать себе в отчаянии и ярости ногтями грудь…

По утрам он часто просыпался в мокрых трусах.

В то время он начал гулять с девками по-страшному, пытаясь заглушить, забить свою утрату и тоску.

И именно тогда сделал Любочке внезапное предложение. Думал, она спасет его и выручит…

30

Брат встретил Симин голос радостно. У него пока было все хорошо: на вирусы в Интернете огромный спрос. И у него вдруг выросла одна ресница необыкновенной длины: уже сантиметра три. Он ее бережет и лелеет, мечтает подать заявку на ресницу в книгу рекордов Гиннеса.

— Играл в игру "Кармагеддон", где машиной давишь двигающиеся объекты, — рассказывал сестре Илья. — Сначала у меня был вариант, когда сбиваешь одних людей. Потом попробовал другой. Там, кроме людей, пасутся коровы, и надо их тоже давить. Попробовал — не могу. Я способен давить только людей, а коров жалко. Это, конечно, звучит цинично, но если вспомнить мировую историю и содеянное там двуногими, а потом посмотреть на тихих и мирных коровок на лугу… Ты меня понимаешь?

Сима отозвалась спокойно:

— Ну да. Ведь эту игру придумали люди, а не коровы.

Лидочка сидела на диване, поджав ножки, морщила губки и листала любимые глянцевые журналы. Их теперь давали соседи.

Иногда она замечала, как Илья вдруг замирает и тупо глядит в монитор, ничего не видя перед собой.

— Самолетик, ты что? — спрашивала с некоторой тревогой Лидочка.

— Нет, ничего… — всякий раз отзывался Илья. — Просто так…

И снова принимался за работу. Включал поисковую систему и ласково приказывал ей:

— Жучка, ищи!

…После Нового года он зачастил к Инге. Именно тогда нередко встречал его почтальон Роман. Заявлялся без повода, но всегда предварительно звонил на мобильник, чтобы не нарваться на очередного воздыхателя

— Ты? — удивлялась Инга, слыша его голос. — Ну, конечно, заходи. Всегда рада себя видеть.

Они обычно ужинали, а потом смотрели телевизор, развлекаясь рекламой.

— Какая простая и удачная жизнь! — посмеивался Илья. — Детям — "Ростишко", мужикам — "Импазу", бабам — "Красную линию"! На обед — бульонный кубик, на ужин — блинчики по-домашнему из другого пакета! А если что не так с пузом после останкинской проверенной колбаски или майонеза "Кальве", срочно купи "Активию" или прими незаменимый "Мезим", и можно петь "Конфетки, бараночки"! И старую машину и жену всегда легко поменять на новую! Это с одной стороны. С другой, телевизионный человечек жутко несчастен без помощи рекламы телевидения: на голове у него перхоть или лысина, на щеках — обязательно прыщи, во рту — непременно кариес!

Инга лениво посмеивалась, но чувствовала, что все эти невинные визиты неспроста. И, наконец, Илья сорвался. Он подошел к ней сзади и положил холодные легкие немужские руки ей на плечи. Инга усмехнулась:

— Что скажешь, Привидение?

— А то же самое! — отозвался он. — Мы с тобой никакие не брат с сестрой… И при встречах с парнями тебя бросает в пот… Что мешает нам трахнуться?

— Ничего, — задумчиво пробормотала Инга. — Раз уж тебе так хочется…

Илья радостно засмеялся и начал расстегивать свою маленькую, почти детскую рубашонку. Он был слаб и худ по-прежнему.

Таким же немощным и хилым, по-детски неумелым он оказался и в постели. Инга не захотела скрыть недоумение и разочарование. Жизнь отучила ее от всякой деликатности.

— Лидочку устраивает эта имитация любви?

Илья удивленно почесал нос:

— А что?

— Да ничего, — хмыкнула Инга. — У меня чуточку больше опыта… А "Импаза", насчет которой ты тут недавно проезжался, тебе бы не помешала!

Илья затаил обиду.

Потом он несколько раз порывался продолжать их едва начавшиеся отношения, но Инга холодно и равнодушно отстранялась. Когда Илья сделался чересчур настойчивым и стал проявлять нетерпение и раздражение, Инга объяснилась:

— Денег у тебя на меня нет, да я бы и не взяла их у такого бедолаги. А путаться с тобой ради удовольствия — так ведь нет удовольствия! Тогда зачем?

В тот злополучный вечер Илья тоже стоял под домом. И видел всех. Только его никто не заметил.

Когда убежала Сима, Инга с помощью поэта отбилась от костлявого и удалилась домой в сопровождении Охлынина. Тощий человечек — Илья с неприязнью обратил внимание, как они с ним похожи — убежал во тьму.

Илья замерз в своем легком пальтишке (денег все равно хватало лишь на плату за квартиру и на еду) и позвонил Инге на мобильник.

— Да-а! — тягуче пропела она.

— Я поднимусь? — полуутвердительно бросил Илья.

— Ты будешь смеяться, но у меня твой папашка! — хохотнула Инга. — Крепко спит! Я его укачала до утра любовью и водкой.

Илью передернуло:

— Тогда выйди! На пять минут!