Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

Николас едва сохранял спокойствие.

— Я не освобожу тебя, — мрачно произнес он.

— Ты не имеешь права, — прошептала Эмилин. — Я выходила замуж не за тебя, а за Черного Шипа.

— Всем моим поступкам существуют объяснения, милая. — «Боже, — подумал он про себя, — объяснение займет много времени». А его сейчас не было. Скоро Питер пришлет за ним. Николас удрученно помолчал. — Я все объясню тебе. Только позже.

Со двора раздался звук рога.

— Мои воины уже готовы к походу. — Барон выпустил Эмилин из объятий. Девушка пошла к двери, но на пороге обернулась.

— Тогда уходи, — печально проговорила она. — Можешь ничего не объяснять. Я не могу смириться с обманом. Не считай меня больше своей женой.

Николас вздохнул и провел руками по волосам. Он чувствовал себя так, как будто его высекли каким-то невидимым хлыстом. Вместо того чтобы объясниться и просить прощения, он опять утаил правду, оставаясь верным своей скрытной натуре. Оба они позволили обиде и горечи руководить собой. Разбилось нечто драгоценное — вера Эмилин в Черного Шипа, в него самого. Теперь она будет считать его таким же лживым, как его отец.

Сжав зубы, он стукнул кулаком по ладони. Рог зазвучал снова. Он должен был признаться во всем, как только она появилась в Хоуксмуре. Больше того, нужно было собраться с силами и все рассказать перед их свадьбой. Тогда бы она внимательно выслушала его.

А теперь, когда обман повис между ними, словно огромная глыба льда, наверное, было уже слишком поздно. С усталым вздохом Николас потер лоб. Нужно хорошенько все обдумать — сейчас он не представлял, как вновь завоевать доверие Эмилин. Но он уже не сможет этого сделать: судя по письму аббата, он уезжает на несколько недель.

Когтистые лапы и жадные пасти тянулись к поверженным телам грешников. Над исчадиями ада стоял архангел и на весах взвешивал души умерших. Праведники восходили на небеса, осененные радужными крылами. А грешников тянула вниз тяжесть содеянного, лица их искажал крик — летели они прямо в лапы демонов.

Эмилин слегка отодвинулась, рассматривая роспись. Она едва заметила, что уже наступили сумерки и Годвин, закончив работу, ушел из часовни. Сегодня она не рисовала ангелов. Демоны значительно больше соответствовали ее настроению.

Солнце село, подали ужин, а Эмилин все работала и работала. Ей никого не хотелось видеть, и она так и просидела весь день в часовне, яростно водя кисточкой по стене.

У некоторых из демонов вдруг оказались темные, почти черные волосы и серые, словно сталь, глаза. Довольная свирепым выражением бородатого лица очередного жителя преисподней, художница взялась за следующего — с зелеными, словно мох, глазами и злорадной усмешкой. Она поставила его рядом с покрытым острыми шипами кустом боярышника.

Расправив затекшие плечи, Эмилин критически склонила голову. Но не смогла сосредоточиться на том, что вышло из-под ее кисти. Голова была занята ссорой с Черным Шипом, нет — с Николасом.

Сознание того, что ее предали целиком и полностью, не давало жить. Гнев и слезы, мучившие с утра, к полудню превратились в глубокую и, в то же время, пустую печаль. Глаза распухли от слез. Чуть раньше она всхлипывала вслух, швыряя вокруг себя кисти, — так подействовал на нее стук копыт отряда, покидавшего замок. Годвин, смущенный и измученный ее поведением — она отказывалась объяснить его причину, — в конце концов — не выдержал и ушел.

Было уже почти темно, когда Эмилин спустилась с лесов и пошла к алтарю помолиться Святой Деве, умоляя о наставлении на путь истинный. Около алтаря на деревянной подставке стояли свечи, и знакомый обряд немного успокоил девушку. Она стояла, глядя на чистый огонек, и вдыхала запах воска и дыма.

Неожиданно скрипнула входная дверь и показалась невысокая плотная фигура Тибби.

— Ты здесь, девочка?

— Да, Тибби.

Нянюшка прошла по часовне.

— Годвин сказал, что ты работаешь так, как будто руки твои горят, и одновременно рыдаешь. — Встав на колени рядом с Эмилин, Тибби пробормотала короткую молитву, потом со значением подняла брови. — Скажи же мне, что случилось!

— Что ты имеешь в виду? — устало спросила девушка.

— Что я имею в виду! Все дамы в замке жужжат, словно пчелы над клумбой с маргаритками. Говорят, что вы с бароном кричали друг на друга в его спальне. Леди Джулиан, я слыхала, трепетала, словно рыба, выскочившая из воды, в дверях своей комнаты.

Эмилин вздохнула.

— Так, значит, уже все знают.

— Некоторые. Леди Мод и леди Элрис и Маргарет де Велль обсуждали за ужином. А когда ты не явилась за стол, поводов для разговора прибавилось. Леди Элрис полагает, что он хочет, чтобы ты стала его любовницей.

— Да? Это было бы слишком просто!

— Ну, значит, он понял, кто ты такая на самом деле.

— Еще хуже, — пробормотала Эмилин. — Барон — мой муж.

Тибби открыла рот.

— Святая Дева! Так сколько же их у тебя?

— Ах, Тиб! — Эмилин едва не рассмеялась. — Барон и тот лесник, за которого я вышла замуж, — один и тот же мужчина. — Она опустила глаза. — Мне стыдно признаться, что до сегодняшнего утра я не узнала его. Он раньше был каким-то другим.

«С бородой и… добрее», — подумала она. Неясным и заботливым, с зелеными, словно листья крушины, глазами.

— А он узнал тебя в этом монашеском наряде? — Эмилин слабо кивнула.

— Ну, я так и думала. Всегда знала, что он не дурак, — Эмилин хмуро взглянула.

— Я думаю, что теперь наш брак недействителен. Он же предал меня.

— Брак есть брак, милая моя, если вы довели его до конца.

Покраснев, Эмилин вспомнила босые ноги в ручье и многое-многое другое. Опустила голову, чувствуя себя беспомощной и опозоренной. Она бы и хотела, чтобы Тибби утешила ее — так, как она умела разрешать ее детские проблемы. Но Эмилин прекрасно понимала, что никто, кроме самого Николаса, ей помочь не в силах.

Тибби поднялась и отошла на несколько шагов, потом вернулась, задумчиво нахмурившись.

— Честно говоря, твой барон удивляет меня. Он старше и не должен бы действовать опрометчиво. Но я не могу плохо думать о нем — он слишком хорош с детьми. Мне кажется, у него верное сердце. Помолчав и подумав, Тибби продолжала: — Насколько я понимаю. Господь послал тебе замечательного мужа. Ты бы предпочла графа?

— Ты хочешь сказать, что пути Господни неисповедимы, — со вздохом признала Эмилин.

Тибби энергично закивала.

— Он найдет способ освободить тебя от Уайтхоука. А барон, не барон — это твои личные проблемы.

— Всего лишь проблемы? — воскликнула Эмилин. — Меня обманом заставили выйти замуж! Я не хочу быть женой барона!

— Иногда ты говоришь странные вещи. Не забывай, что он в то же время и твой лесник. Ты не поинтересовалась, зачем он тебя разыгрывал?