7 побед Берии. Во славу СССР! - Сергей Кремлев

Вообще-то, такое постановление верховной власти показывало её нарастающую правовую и интеллектуальную некомпетентность.

Если вина Берии была доказана настолько очевидно, что его публично низвергли с высот государственной власти в пучину государственных преступлений, то к чему тогда было вести ещё какое-то следствие в видах предстоящего суда?

И о каком суде могла быть речь, когда Берию уже осудил высший орган государственной власти?

Но если к 8 августа 1953 года виновность Берии лишь устанавливалась и «следствие» по его «делу» лишь «велось» и было «закончено» лишь поздней осенью 1953 года, то на основании чего Берия был осуждён на гражданскую — пока — казнь уже в августе 1953 года?

8 августа Верховный Совет СССР в рамках закона мог санкционировать, кроме снятия Берии с государственных постов, лишь следственные мероприятия по делу депутата Верховного Совета СССР, приостановив его депутатские полномочия. Но лишать его этих полномочий, а тем более — всех званий и наград, до суда, куда его дело передавалось «на рассмотрение»?

Воля ваша, но тут что-то не то.

Поэтому, скорее всего, в июле 1953 года Берию какое-то время допрашивали, но после официального аутодафе Берии на сессии Верховного Совета СССР, его — имея «фиговый листик» Указа Президиума ВС — на всякий случай расстреляли.

С одной стороны, после этого было проще сломать его соратников, а с другой стороны — чем чёрт не шутит. А вдруг дела для хрущёвцев пошли бы не самым удачным образом, и живой Берия мог стать угрозой.

Так уж лучше его расстрелять — коль уж сам Верховный Совет СССР его казнил, пусть и гражданской казнью.

Послесловие. Победа после поражения: смертью смерть поправ…

СЛОВАРЬ Ожегова сообщает нам, что «поражение» — это «неудача в войне, борьбе, разгром». Похоже ли то, что произошло с Лаврентием Берией после 26 июня 1953 года, на поражение?

Увы, да! Он боролся — не за личную власть, а за укрепление, усиление и уверенное развитие России и в этой борьбе потерпел разгром.

Так о какой победе Лаврентия Берии после 26 июня 1953 года может быть речь? Победа — по всё тому же «Словарю русского языка» Ожегова — это «успех в борьбе за что-нибудь, осуществление, достижение чего-нибудь в результате борьбы, преодоления чего-нибудь».

И, всё же, в полном соответствии с такой трактовкой мы вправе говорить сегодня о возникающей и всё более убедительной победе Берии, как о преодолении той лжи, которую выстроили вокруг Берии!

Хрущёв считал, что разгромил его в конце июня и начале июля 1953 года полностью, окончательно и бесповоротно.

Хрущёв предал Сталина и Берию и вовлёк в предательство вначале Берии — в 53-м году а потом и Сталина — в 56-м году, других бывших соратников Сталина и коллег Берии.

Хрущёв думал, что он победил.

Но можно ли говорить о победе Хрущёва сегодня — когда о нём даже духовные внуки и правнуки слякотной хрущёвской «Оттепели» слова доброго не скажут?

Хрущёвцы Берию даже не вычёркивали, не вымарывали из нашей истории, они пытались его из истории вырезать, выдрать — «с мясом»!

А Берия сегодня возвращается в историю России. И искренний, неподдельный и нескандальный интерес к нему сегодня всё возрастает и возрастает так же, как с какого-то момента стал всё более возрастать интерес к Сталину.

Ветер истории смёл уже много мусора, которым после смерти Сталина была засыпана его величественная фигура, и Сталин встаёт перед новыми поколениями народов России во весь свой гигантский исторический рост.

А рядом с ним всё отчётливее виднеется фигура Берии. Он стоял рядом со Сталиным при жизни, и теперь опять — через десятилетия после смерти — занимает своё законное историческое место рядом со Сталиным.

А кто сейчас вспоминает Хрущёва?

А если и вспоминает, то — как?

А Берию знает всё лучше всё большее число людей, и всё меньше людей верит лжи о нём.

Так чем же оказалась обеспечена последняя, восьмая, посмертная, победа Лаврентия Берии?

Владимир Маяковский писал: «Мой стих трудом громаду лет прорвёт, и явится весомо, грубо зримо.»

Хорошо сказано, верно!

Лаврентий Берия был не поэтом, а политиком и государственным деятелем, но ложь, возведённую вокруг него, тоже прорывает труд!

Всю свою жизнь Берия трудился, добивался выдающихся успехов, но цель у него была всегда одна: мощь и расцвет шестой части Земли с «названьем кратким» «Русь».

А точнее — Союз Советских Социалистических Республик, который сплачивала Великая Русь!

Сказанное — не красивая фраза и не перехлёст по части ложного пафоса.

Это — правда.

Берия не был записным оратором, хотя выступать ему приходилось много — тогда, когда он руководил Закавказьем. Он не любил «говорить красиво», но сказать сильно умел. В его речи на траурном митинге в день похорон Сталина поражает рефрен:

«Кто не слеп , тот видит, что наша партия в трудные для неё дни ещё теснее смыкает свои ряды, что она едина и непоколебима.

Кто не слеп , тот видит, что в эти скорбные дни все народы Советского Союза в братском единении с великим русским народом ещё теснее сплотились вокруг Советского правительства и Центрального Комитета Коммунистической партии.»

Из трёх тогда выступавших, два из которых — Молотов и Маленков, были русскими, лишь грузин Берия не забыл сказать о русском народе.

Актёр Вячеслав Гришечкин, сыгравший (точнее, изобразивший) Берию в телепасквиле Алексея Пиманова «Охота на Берию», в одном из интервью заявил: «Создавая этот образ, я руководствовался напутствием Станиславского: «Играя злого, ищи в нём доброе, тем страшнее будет образ». И я старался показать не монстра, а человека, сделанного из плоти и крови.»

Как всё это скучно: «монстр», «играя злого, ищи в нём доброе, тем страшнее.» Не лучше ли поискать доброе в самом себе, и тогда, может быть, станет ясно, что «доброе» надо искать не в оболганном Берии — в нём Добро было сутью натуры, а в подлинных злодеях и монстрах, на которых так богаты нынешние подлые и страшные времена.

Уж сколько раз твердили миру, что Берия чуть ли не «пачками» расстреливал великих физиков и, во всяком случае, грозил расстрелом гениальным учёным через одного. Но даже не очень-то добро относящийся к

Берии Феликс Щёлкин, сын выдающегося физика, трижды Героя Социалистического Труда Кирилла Ивановича Щёлкина, пишет в своей книге «Апостолы атомного века», что его отец рассказывал: за восемь лет, пока Берия отвечал за Атомный проект, в отрасли не был арестован ни один сотрудник.