Белая Сибирь. Чешское предательство - Константин Вячеславович Сахаров

Безмолвно стояли на рельсах красные вагоны – саркофаги со своим страшным грузом, тихо перешептывались могучими ветвями вековые сибирские ели, единственные свидетели этой драмы, а вьюги и бураны напевали над безвременно погибшими свои надгробные песни и заметали их белым, снежным саваном.

Главными, если не единственными, виновниками всего этого непередаваемого словами ужаса были чехи.

Вместо того чтобы спокойно оставаться на своем посту и пропустить эшелоны с беженцами и санитарные поезда, чехи силою стали отбирать у них паровозы, согнали все целые паровозы на свои участки и задерживали все, следовавшие на запад. Благодаря такому самоуправству чехов, весь западный участок железной дороги сразу же был поставлен в безвыходное положение».

И дальше: «Более пятидесяти процентов имеющегося в руках чехов подвижного состава было занято под запасы и товары, правдами и неправдами приобретенными ими на Волге, Урале и в Сибири. Тысячи русских граждан, женщин и детей были обречены на гибель ради этого проклятого движимого имущества чехов».

Доктор Гирса и Богдан Павлу взывали в своем меморандуме к суду народов всего мира, – как раз накануне этого дела, подобного которому не было в истории всех веков…

На этом гнусное предательство не кончилось; было ясно, что выполнители скрытой указки интернационала, социалисты, пойдут теперь до конца, будут стремиться к полному уничтожению вождей национального дела. К несчастью, Верховный Правитель продолжал относиться доверчиво к союзным представителям, все также переоценивал значение и влияние на жизнь своих министров. Оттого-то, вероятно, и ускользнула из его внимания неизбежная последовательность событий в тылу, оттого-то, очевидно, следуя призыву своих министров, он решил и сам ехать в Иркутск, отделился от боевой армии.

А это и нужно было заговорщикам. Тут-то они и выявили, уже не стесняясь ничем, свое открытое лицо.

Цепь злодеяний, совершенных иностранной интервенцией в Сибири, дополнилась еще и предательством чехословацкими вожаками самого адмирала Колчака – в руки их политических единомышленников и соучастников, в руки эс-эров.

Впоследствии чешские политики выпустили обращение к Сибири; в нем они заявляли, что, взяв адмирала Колчака под свою охрану, чехи предали его «народному суду не только как реакционера, но и как врага чехов, так как адмирал приказал атаману Семенову не останавливаться перед взрывом тоннелей для того, чтобы задержать чешское отступление на восток».

Каждая черточка всех этих действий, их попыток обелиться и оправдаться путем нот и обращений – перлы самой беззастенчивой подлости, смешанной с наивностью, граничащей с глупостью. Это А.В. Колчак-то реакционер! Да если он отчего и погиб, отчего рухнуло и возглавляемое им дело, – так это главным образом оттого, что он делал слишком много уступок, терпел социалистов в своем кабинете министров, отказывался признать и объявить партию эс-эров противоправительственной, вредной и врагами народа, неоднократно упоминал в своих декларациях о созыве по приходе в Москву «учредительного собрания», наконец обещал и издал даже указ о созыве в Сибири «земского собора».

Кроме всего, чехи постоянно заявляли, и в последний раз в пресловутом ноябрьском меморандуме Гирса и Павлу, что они не хотят и не считают себя вправе вмешиваться во внутренние русские дела. Следовательно, какое им могло быть дело до реакционности того или другого из русских деятелей!

Тотчас после ареста Верховного Правителя чехами на станции Нижнеудинск совет министров как-то сам собой распался, и большинство их уехало на восток; а в Иркутске тотчас же образовался политический центр, состоящий из трех авантюристов: харьковского спекулянта Фельдмана, Косьминского и подпоручика-дезертира; этот «политический центр» объявил себя носителем Российской верховной власти. Первое распоряжение министра финансов этого нового правительства, жидка-фактора и партийного эс-эра Патушинского было телеграфное приказание управляющему Владивостокской таможней Ковалевскому: «Беспрепятственно и без всякого досмотра пропускать к погрузке на пароход все, что пожелают вывезти чехи, ввиду их заслуг перед Россией».

Российское государственное достояние, двести восемьдесят тысяч пудов золотого запаса, чехи довезли до Иркутска, причем было установлено, что по дороге один вагон, т. е. тысяча пудов, был ими разграблен («Чехи и С-Ры», статья в газете «Дело России» № 10. 1920 г.). В Иркутске золото было сдано своим людям, тому же политическому центру; на сдаточной ведомости были подписи спекулянта Фельдмана и еще какого-то рядового эс-эра, бывшего владельца ресторана в Иркутске.

Эс-эры и их политический центр продержались в Иркутске только восемь дней, после чего власть была захвачена большевицким совдепом во главе с агентом Московской советской власти. Чехи сумели сговориться и с ними.

Где нашли Патушинские и компания заслуги перед Россией: теперь ли, в предательстве чехов, или в их выступлении летом 1918 года, когда они, добиваясь личной безопасности, потревожили русский муравейник. Ответ ясен – помощь Московскому интернационалу, погубление русского дела – вот заслуга перед Россией, по мнению Патушинских.

И ведь представить себе только, что все это проделывалось на глазах всех союзных стран, ибо эти глаза существовали тогда еще в Сибири в лице высоких комиссаров и военных миссий; все они внимательно и пытливо следили за разворачивавшимися событиями, ежедневно ставя о них в известность Париж, Лондон и Нью-Йорк. Знаменитая в истории фигура, достойная быть поставленной наряду с Искариотским Иудой, французской службы генерал Жанэн телеграфировал в Париж, что «доблестные» чехословаки по его приказанию передали золотой запас политическому центру.

Место не позволяет еще подробнее развернуть и вырисовать все детали этой картины, как военнопленные России под командой французского генерала топтали в грязи и крови все, что было в России национального, честного, готового до конца остаться верным долгу: очевидно, за то, что простецкая наша страна слишком усердно спасала Париж; видно, это была расплата за то, что Святая Русь положила за дело союзников в Мировой войне свыше трех миллионов своих лучших сынов убитыми в боях.

Цель настоящего очерка – лишь обрисовать в общих чертах те трудные условия, в какие было поставлено дело белых со стороны пресловутых интервентов, как были собраны и подготовлены ими силы, враждебные национальному возрождению России, как было совершено предательство.

Передав в руки эс-эров Верховного Правителя, сдав политическому центру русский золотой запас, чехословацкие эшелоны продолжали свое движение на восток. По пути они захватили наличную кассу Иркутского казначейства и клише экспедиции заготовления государственных бумаг для печатания денежных знаков; купюры их они