Иначе не выжить - Анатолий Ковалев

Почувствовав себя самостоятельным человеком, надежно и крепко стоящим на ногах, Карпиди-младший перестал испытывать страх не только по отношению к отцу. Своими парнями стали для него люди со страшными лицами, забывшие собственные имена. Но всех он привык держать на расстоянии, в том числе и отца.

– Явился – не запылился! – приветствовал сына Поликарп. – Сколько можно тебя ждать? Брезгуешь нами, что ли? – Хоть он и испытывал в этот день огромное чувство разочарования, копил в себе злость и досаду, с сыном все равно обращался мягко, сердечно. – Присядь-ка на минуту, не побрезгуй…

Олег не раз высказывал отцу, что для резиденции можно найти место и поприличней, чем эта кладбищенcкая конура. «Я тут вырос, сынок. Меня тут каждая могилка знает. Каждый покойничек смирнехонько лежит в своем гробике, пока я тут», – отшучивался гробовщик. «Так построй хотя бы новый дом вместо этой конуры!» – не унимался сын. «Зачем на кладбище роскошь?» – «Видел бы ты кладбища в Канаде!» – «В Канаде – не у нас! Наших людей оскорбляет, когда кто-нибудь наживается на их горе! Роскошь не к лицу гробовщику! Человек, входя в мою контору, должен испытывать прежде всего отвращение, а вернувшись домой, радоваться жизни!» «Ты прямо Ницше, ей-Богу!» – разводил руками Олег – крыть было нечем.

– Сейчас-сейчас, – предупредил Поликарп, – мы с тобой послушаем забойный музон. Так, кажется, говорят на дискотеках?

– Не знаю. Я не хожу на дискотеки. Олег со вздохом опустился в продавленное кресло. Карпиди достал из выдвижного ящика крохотный, портативный магнитофон советского образца с кассетой Беспалого.

– Что это? – поинтересовался банкир.

– Это тайная вечеря, сын мой, – с пафосом ответил отец и добавил уже без пафоса:

– В доме у Петьки Криворотого!

Олег поморщился, но ничего не сказал. Он еще не перенял у отца манеру учить всех уму-разуму. Тем более толковать с боссом о том, что прослушивание чужих разговоров безнравственно, было бы смешно.

Поликарп включил запись. Сейчас он ее слушал уже с каким-то мазохистским наслаждением, любуясь реакцией сына и попутно отмечая, как тот все-таки похож на него. И действительно, посторонний человек, заглянув к ним в комнату, мог бы без ошибки определить, что это отец и сын. Только Олег был чуть выше ростом, стройнее да с пышной шевелюрой. Что еще его отличало? Очки на интеллигентном носу и, пожалуй, глаза. Взгляд у банкира был спокойный, не вороватый.

Отец выключил магнитофон на выкрике боевика:

«Дать бой Поликарпу!»

– Я совсем не знаю этих людей, – удивился Олег.

– Главное, что они тебя знают и, как видишь, не пылают любовью к нам обоим.

– Что ты собираешься предпринять? – напрямик спросил сын.

– В первую очередь я хочу, чтобы ты исчез из города, а там видно будет.

– Это невозможно! У меня полно дел!

– От дел надо отдыхать, – изрек очередную мудрость Поликарп, – и лучше всего летом.

– Когда я должен исчезнуть?

– Сегодня ночью.

– Это фантастика! Мне ведь надо поставить в известность заместителя, дать ему миллион поручений!

– У тебя нет его домашнего телефона?

– Есть, но ведь…

– Когда дело идет о жизни и смерти, не надо ни с кем церемониться, мой дорогой. Поднимай его с постели и давай свои долбаные поручения.

– А как быть с Наташей? – задал сын самый важный вопрос.

– Ее лучше взять с собой.

– Она может не перенести самолет. В ее положении это опасно.

– Еще опасней оставлять ее здесь. Выбирай сам.

– А куда, по-твоему, мы должны исчезнуть?

– Я вас посажу на первый утренний московский рейс. Но Москва – это тоже ненадежно. Пит в последнее время проявляет чудеса хитрости, и узнать наш московский адрес ему не составит труда. Через два-три дня я вас переправлю в Грецию, к моим друзьям.

– Опять самолет! – застонал Олег.

– Что поделаешь? – развел руками будущий дедушка.

– А сколько мы там пробудем? – совсем поникшим голосом спросил банкир.

– Месяц, а может, и два. Лучше всего вам вернуться после выборов мэра.

Будет неплохо, если девочка родит в Греции, – подбодрил его Поликарп. – Там родилась твоя бабушка. – Он ткнул жирным пальцем в портрет женщины на стене и сглотнул комок, подступивший к горлу. – Бабушка будет радоваться на том свете!

Олег поднял голову, поправил сползшие на нос очки и тоскливо посмотрел на портрет женщины, закутанной в цветастую материю, машинально покачал головой, как это делала в детстве бабушка, когда он озорничал, и заключил со свойственной ему рассудительностью:

– В конце концов, и там можно найти работу. Попробую открыть филиал…

– Теперь у меня развязаны руки! – потирал руки Поликарп, когда во дворе взвыл мотор машины Олега.

К старому пешеходному мостику в парке Лермонтова он приехал заранее, чтобы хорошенько обследовать местность. Ведь Криворотый мог спокойно спрятать людей по эту сторону моста. Федор предупредил босса, что, если он заметит его людей, сделка не состоится, он развернется и уедет. Пит клялся, что с его стороны не будет никакого подвоха, он заинтересован в получении кассеты.

Федор обшарил заросли кустарника, наведался в близстоящую беседку, заросшую крапивой, дошел даже до «чертова колеса», заржавевшего, годного разве что на металлолом. Нигде ни души, как в фантастическом фильме. Он ощутил себя инопланетянином, прилетевшим на Землю, когда там все человечество вымерло.

Вернулся к мосту. До назначенного времени оставалось пятнадцать минут.

По ту сторону тоже все спокойно. Уродливой грудой кирпичей с амбразурами окон возвышается трехэтажный корпус завода, еще один вымерший объект. Прямо на дороге, ведущей к мосту, сиротливо стоит автокар, брошенный кем-то впопыхах.

Тишина и свежесть настолько переполняли его измученную душу, что Федор подумал: «В такое утро мне не может не повезти».

Ночь он провел в обдумывании последних деталей ближайшего будущего.

Оно по-прежнему рисовалось ему в радужных красках, несмотря на неимоверные трудности, ожидавшие их с Настей. А будущего без Насти он уже не представлял.

Минувшей ночью все переигралось. Они не поедут ни к ней, ни к нему. Ее разыскивает милиция и наверняка ведет наблюдение за домом на проспекте Мира. В доме Федора может устроить облаву Пит. Они поедут по Колымскому тракту, никуда не сворачивая, пока не окажутся загородом. Там придется немного поплутать. Он повезет Настю в маленький районный центр, где живут его родственники. Много родственников. Он сам из тех мест. Это, конечно, тоже большой риск, ведь в маленьком городке они будут у всех на виду. Но долго они там не задержатся, может, только до конца лета, потом что-нибудь придумают. Денег, заработанных на последней изумрудной ходке, им на первое время хватит. А потом она позвонит своему опекуну, чтобы тот снова сдавал квартиру и причитающуюся ей часть денег перечислял на Настин счет в банке. Правда, счета пока никакого нет, но со временем они его откроют. Главное – уйти от преследования, скрыться, затаиться.

Большая стрелка часов неумолимо двигалась к цели. В окрестном пейзаже ничего не изменилось, если не считать не на шутку раскаркавшихся ворон над корпусом завода. Может, какой-нибудь кустарь-одиночка наведался туда по старой памяти, как в скобяную лавку. Да только там наверняка уже все разворовано. Или бомж, нашедший здесь пристанище, раскрыл ясны очи и принялся делать зарядку, вот вороны и ошалели, не ожидая от бомжа такой прыти. Да и кто вообще разберет этих дурных птиц? Захотелось покаркать, вот и раскаркались! Вороны никак не могли уняться, но Федору надоело строить домыслы насчет их безобразного поведения – нарушили такую вселенскую благодать!

Вдали на горизонте появилась белая машина. Он сразу узнал «Волгу»

Пита. Сердце забилось чаще. Федор бросился к «опелю». Быстрым движением руки открыл бардачок. Достал видеокассету. Прижал ее к груди.

– Какая ты молодец! Какая умничка, что сохранила эту реликвию! – шептал он, будто Настя могла его слышать.

Ему казалось, что «Волга» едет очень медленно. Секунды равнялись часам. Он оглянулся, еще раз обшарил взглядом свою территорию: заросли кустарника, беседку, «чертово колесо». Никакого движения, все тихо, все в порядке, осталось совсем немного.

«Волга» остановилась возле моста. Федор с удовлетворением отметил, что Настя жива и невредима, сидит на заднем сиденье между двумя амбалами. Первым из машины вышел Криворотый и крикнул Федору:

– Покажи!

Федор поднял кассету над головой.

– Как договорились! – предупредил Пит. – Без глупостей!

Они договорились, что босс лично, без охраны переведет Настю через мост и только тогда получит кассету. Условие не очень выгодное для Пита, но тот его принял. Мост был короткий, всего пять-шесть метров в длину, и все равно не хотелось подставлять спины бравым парням Криворотого. Как только Настя окажется рядом, а Пит повернется и пустится в обратный путь, они сбегут вниз по ступенькам и станут неуязвимы из-за невысокой насыпи, если кому-нибудь взбредет в голову стрелять с того берега.