Длинные ножи - Ирвин Уэлш

– Поезжай домой, – отвечает он. – и жди Фрейзера.

И Леннокс срывается с места, все время думая: А тебя никто не ждет. Ты сам по себе. Ты же ее видел с ним. Он моложе. Больше ей подходит по возрасту. Тебя это, конечно, сильно задело. Ты свернул в тень с дорожки в парке и увидел ее, не такую, какой она была с тобой в последнее время, а беззаботную, несмотря на смерть ее отца. Она и этот парень, поглощенные друг другом, как и большинство влюбленных. Оба даже не подозревали, что мимо проходил ее бывший жених – мужчина, с которым она еще недавно хотела провести остаток своей жизни. Как можно было потерять такую любовь? А вот так, держась от нее на расстоянии, и неважно, сознательно или нет. А когда ты ее теряешь, это обычно означает, что ты ее больше недостоин. Ты ведь ее, и даже его, уже не ненавидишь. У тебя нет времени даже себя ненавидеть. Вот какой ты на самом деле.

Не скорби о потерянной любви, а радуйся, что она у тебя была.

Ты больше никогда не полюбишь. Все кончено. Тебе конец.

42

Я больше никогда не потрахаюсь...

...это первая мысль Дугласа Гиллмана, когда он просыпается пристегнутым к чему-то вроде больничной каталки. Привязанный за запястья и шею ремнями, он инстинктивно пытается оттолкнуться ногами, но обнаруживает, что его лодыжки прикручены к бортам. Он смотрит на потрескавшийся потолок, так как ремень на шее не дает ему поднять голову. Вокруг него все заставлено чем-то, похожим на старое неиспользуемое заводское оборудование. Вероятно, он на какой-то старой фабрике в заброшенном промышленном районе. Гиллман знает, что с ним произойдет. Понял, как только у него закружилась голова в той квартире.

Сможет ли он, став евнухом, продолжать раскрывать сексуальные преступления? Странно это будет выглядеть. Маловато энтузиазма будет у него к такой работе. Гиллман чувствует, как непроизвольный смешок прокатывается по его телу. Затем эти мысли истощают его ограниченный запас воли к сопротивлению, и он вспоминает останки Норри Эрскина, обнаженного, посиневшего и лишенного члена, в Гайл-парке. Эта картина погружает его в такое сокрушительное отчаяние, что ему кажется, что он прямо сейчас умрет.

Подтверждающий худшие опасения голос раздается у него за спиной:

– Почему насильники, педофилы и убийцы – мужчины? – спрашивает Салли Харт, проходя мимо Гиллмана и поворачиваясь к нему лицом. Ее светлый парик сброшен, обнажая волосы чуть более серебристого оттенка длиной до воротника.

Его мозг сейчас взорвется, но Гиллману все же удается прохрипеть с саркастическим вызовом:

– Может быть, женщинам не хватает уверенности в себе... патриархат... системное угнетение...

– Раньше, может, и не хватало.

Салли наклоняется, попадая в поле его зрения. В руках у нее садовые ножницы.

Внутри Дугласа Гиллмана все сжимается. Это же будет хуже смерти. Потеряв свое мужское достоинство, он станет лишь призраком, напоминающим об упадке токсичной маскулинности.

Салли подходит к нижней части каталки, задирает Гиллману штанину и засовывает одно лезвие ему под одежду. Начинает резать вверх, к паху. Пока она продвигается все выше, он все еще продолжает вызывающе ухмыляться.

– А ты молодец. Обычно они умоляют.

Сохраняя внешнюю невозмутимость, Гиллман презрительно рычит:

– Пошла ты, шлюха тупая. Думаешь, что-то изменится, если ты пару членов отрежешь? Нихуя подобного, так что давай, режь. Я уже давно бесплатно ни с кем не трахался, так что мне похуй, слышь.

– А вот мне нет, а ты скоро не сможешь и за деньги...

– ХВАТИТ, – вдруг говорит громкий, звонкий голос. В дверях стоит Рэй Леннокс.

Салли замирает, затем делает шаг к нему с ножницами в руке.

– Рэй... я же вижу, что ты с нами.

– Тебе пришлось хлебнуть дерьма. И ты хочешь мести. Я все это понимаю, – признает Леннокс. – Ты знаешь, что я-то понимаю. Но он здесь ни при чем.

Ну хоть Драммонд тут не замешана. Гиллмана ослепила зависть в связи с возможным повышением.

– Ну же, Рэй, – И она кивает на Гиллмана. – ты же говорил, что ненавидел его, желал ему смерти. Ты ведь на нашей стороне.

Гиллман пытается повернуть голову в их сторону. Недоверчиво раскрыв рот, он изо всех сил пытается понять, что происходит.

– Что за хуйня... Ленни, бля... Эрскин... он же был извращенцем...

Леннокс бросает на Гиллмана виноватый взгляд.

– Это я образно выразился, – неубедительно говорит он, поворачиваясь обратно к Салли. – Все же кастрация и калечащие операции на половых органах – это уже чересчур, – Он продвигается вперед, пытаясь встать между ней и Гиллманом. – Где Викрам?

Салли внезапно бросается на Гиллмана с садовыми ножницами, поднимая их над головой и пытаясь вонзить в него, но Леннокс резким броском прикрывает своего коллегу. Ножницы прорезают рукав темно-бордовой куртки "Hugo Boss", оцарапав руку, но этого достаточно, чтобы отвести удар в сторону груди Дуги Гиллмана. Когда Леннокс наваливается на Гиллмана, оба вскрикивают друг другу в лицо.

Леннокс скатывается с каталки и выбивает ножницы из рук Салли. Она пытается поднять их, но он наступает на них, зажимая ей руку.

Салли взвизгивает и выдергивает руку, бросаясь к своей сумке, а Гиллман орет:

– Отвяжи меня, нахуй!

Леннокс разрывается, не зная, что делать. Видит, как Салли хватает что-то из сумки. Замирает в ужасе, думая, что это пистолет. Это какая-то бутылочка, и Салли открывает ее и пытается проглотить содержимое, но Леннокс вырывает ее у нее из рук.

– Отдай, прошу, – умоляет она.

– НЕ ОСТАНАВЛИВАЙ ЭТУ СУКУ! – ревет Гиллман с каталки.

– Нет, – заявляет Леннокс. – Тебе есть, что рассказать.

– Уже слишком поздно, – И она выбегает через двери, которые ведут на плоскую крышу.

Леннокс устремляется за ней, слыша крики Гиллмана:

– ЛЕННИ! СУКА, РАЗВЯЖИ МЕНЯ!

Но он уже на крыше. С одной стороны устремляется ввысь город, где замок наполовину скрыт облаками. С другой стороны – плоская маслянистая поверхность реки Форт. Он видит, как Салли подходит к краю. Перил нет. Вокруг завывает ветер.

– Нет, Салли, пожалуйста! Отойди оттуда!

Салли Харт закрывает глаза. Ее одежда развевается на ветру. Она раскидывает руки, как будто собирается взлететь вверх, к солнцу, а не упасть на ужасный бетон этой отвоеванной у моря земли.

– Скажи, что мне сделать, Салли, – просит Леннокс. – ты должна попытаться оправдать себя. Иначе это ничего не будет значить!

– Нет, Рэй... слишком уже все запуталось, – Салли открывает глаза и улыбается ему. – Ты просто оказываешься втянутым, – И у нее снова голос профессионального психотерапевта. – Если ты хочешь помочь мне и себе, возьми ключ из моей сумки, – И она поднимает ее. – иди в