След «Семи Звезд» - Андрей Чернецов

злобу хищника, готового сомкнуть клыки на горлышке беззащитной, ничего не подозревающей пташки.

В глаза Варе бросился рубец на затылке шофера. Такой же был у Вадима на бедре: след ножевого удара.

– Шеф, – подавляя страх, молвила девушка, – поверни назад: я сумку забыла.

– Ни-че-го, – тот усмехнулся, пошевелив усами. – Завтра за ней вернешься…

– Поворачивай, козел! – выкрикнула Варвара, но голос предательски сорвался от подступившего к горлу страха.

Машина резко тормознула.

– А за козла я тебе… – заорал водитель, поворачиваясь.

Девушка, не обращая внимания, попыталась выскочить вон.

– Сидеть, сука… – негромко приказал мужчина, в руках его появился небольшой черный пистолет.

«Ваша задача – сломать сценарий нападения или опередить противника. Еще лучше – сделать и то, и другое…» – отчетливо вспомнила Варя уроки своего тренера Бориса Олеговича. Теперь, похоже, его ученице предстояло претворять наставления сенсея в жизнь.

– Сиди, – повторил бандит. – Доедем, куда надо… Сиди!

– Сам сиди, гад! – выкрикнула Варвара, изо всех сил ударив его сумкой по лицу.

И почти одновременно хлестнула его левой ладонью по глазам, правой рукой изо всех сил рванув ручку двери.

Миниатюрный, выглядевший игрушечным черный пистолет сухо щелкнул, плюнув огнем, но Озерская уже летела в кювет, привычно сгруппировавшись – как на тренировке. Визг и мат за спиной, хлещущие по лицу ветви, пружинящая старая листва и хвоя под ногами, бешеный бег по лесу напрямик…

Сердце готово было выскочить из груди, а сама Варя – рухнуть без сил наземь, когда лес остался позади, а ее взору, сквозь красноватую дымку предстала окраина деревни и тропинка с идущими навстречу тремя девочками младшего школьного возраста, в застиранных ситцевых платьицах.

При виде ее все трое уставились на невесть откуда появившуюся тетю, а потом дружно завизжали, даже в сумерках заметно побледнев.

Варя машинально оглядела себя. Весь левый рукав куртки от плеча до манжета пропитался чем-то темно-красным. Капли оттенка клюквенного сока падали в дорожную пыль.

Окружающий мир бешено завертелся перед глазами, а потом исчез во мраке.

Глава пятая. Брюнетта

Вологда, зима 1758 г.

Хотя владыка Варсонофий и благословил его на этот поход, все равно было как-то не по себе. Тем более что ни преосвященный, ни его верная стража ни сном, ни духом не ведали в точности, что это за девица такая Р…на, в честь тезоименитства которой устраивался прием.

Сам поручик Р…н объявился здесь чуть больше года назад. Вроде как вышел в отставку по ранению, накопил чуток деньжат за время службы да и решил осесть в тихом и спокойном городишке, прискучив столичною суетою.

Купил по случаю дом на набережной и зажил тихо и смирно, не особенно привлекая к себе внимание городских властей. Духовными же был отмечен как человек, пренебрегающий своими обязанностями православного христианина. В церковь не ходил, никогда не исповедовался и не причащался. Ну, в том ему один Бог судия.

Так что решение поручика устроить прием о Великом посту особо странным назвать было нельзя. В сей злосчастный век полного оскудения нравов и не такое увидишь.

Девица же Р…на, как все-таки удалось выяснить Дамиану с Козьмой, рекомому поручику, вроде как, приходилась племянницей. Наведывалась к дяде раз в полгода из столицы и также особо не выставлялась, все больше гостя в Горнем Покровском монастыре.

Факт этот не прошел мимо внимания господина копииста, и он поспешил поведать соратникам о том, что ему удалось выяснить во время поездки на озера. Дескать, была среди гостий Покровской обители такая, по чьей просьбе мать-игуменья запросила из библиотек Мефодиевского и Ферапонтова монастырей книги из разряда «отреченных».

Точно утверждать, что девица Р…на и означенная интересантка суть одно лицо, никто не взялся, однако ж проверить не мешало. Оттого и приняли на совете у владыки решение, что Ивану на этом кураже надобно быть непременно, а братья-монахи постерегут его подле поручикова дома и по первому же знаку придут на выручку.

Интересно, зачем он понадобился загадочному семейству? Понятное дело, приветить в дому заезжего столичного гостя всякому соблазнительно. Особенно же тому, кто и сам относительно недавно покинул пестрый и шумный мир Санкт-Петербурга. Счесться знакомыми, выяснить «из первых уст», чем живут нынче двор и свет… Ах, да мало ли тем для разговоров найдется! Но грызло подозрение, что одними светскими разговорами он не отделается.

Признаться все же, в душе Ваня надеялся на то, что девица не совсем ему незнакома. Зачем бы ей тогда приглашать его на торжества по случаю своего тезоименитства? Какой-то внутренний голос нашептывал поэту сладостное имя, назвать которое новым друзьям он так и не решился.

Оправдаются ли предчувствия? Увидит ли он ту, которая столь запала ему в душу?

Я в сердце жертвенник богиням ставил вечно