История внешней разведки. Карьеры и судьбы - Леонид Млечин

При Добрынине в Вашингтоне сменилось шесть резидентов.

«Они докладывали мне наиболее важную политическую информацию, — пишет Добрынин, — подчас советовались по поводу политических оценок. Я не был в курсе их конкретных операций и никогда не интересовался их агентурой…

Обычно во время обмена визитами на высшем уровне разведслужба получала приказ приостанавливать свою деятельность в США, чтобы предотвратить возможность возникновения публичных скандалов».

Непросто складывались отношения не только между разведчиками и карьерными дипломатами, но и внутри резидентуры. За разведчиками всегда бдительно присматривало второе главное управление КГБ (внутренняя контрразведка), которое искало врагов среди своих. Аппарат контрразведки исходил из того, что каждый отправляющийся за границу или вступающий в отношения с иностранцами может быть перевербован, и потому с величайшей подозрительностью относился к товарищам из разведки. Для сотрудников разведки это не было секретом.

— Мы были частью Комитета госбезопасности, — рассказывал мне один из ветеранов внешней разведки, — но чувствовали, что мы все-таки — не внутренний сыск, не тайная полиция, а цивилизованный инструмент государства. Соответственно, второй главк, контрразведка нас не любила, поймать сотрудника первого главного управления на пьянке было для них праздником. Иногда им это удавалось.

Один из офицеров должен был буквально на следующий день отбыть в длительную зарубежную командировку под крышей сотрудника посольства и отмечал, как это полагалось, отъезд вместе с новыми коллегами-мидовцами в ресторане «Славянский базар». Еще в разведывательной школе будущих оперативных работников предупреждали: не ходите в рестораны, где могут быть иностранцы. А он забыл… Когда он сидел за столом, к нему подошел какой-то человек и попросил прикурить. А это оказался американец, которого вела служба наружного наблюдения КГБ.

Для наружки это был контакт иностранца с советским гражданином. По инструкции им следовало провести оперативное мероприятие — выяснить, что это за человек, к которому подошел американец. Но была плохая погода, и они поленились, как это полагается, проводить его до дому и установить адрес и имя. Выбрали более простой вариант.

Притворились пьяными и у вешалки пристали к заинтересовавшему их человеку:

— Дай прикурить! Ах, не дашь? Значит, не уважаешь?

Затеяли драку и вызвали милицию. А милиция — это учреждение, где можно потребовать предъявить паспорт. Оказавшись в милиции, сотрудник разведки предъявил не только паспорт, но и красную книжечку — удостоверение сотрудника КГБ и стал говорить:

— Да я свой, ребята! Отпустите, а то я завтра улетаю.

Наружники были счастливы. Они вызвали дежурного по КГБ, и тот забрал неудачливого разведчика. Никуда он, естественно, не поехал. Выезд за границу ему закрыли, с оперативной работы убрали и еще долго пилили во всех инстанциях:

— Зачем расшифровал себя, обнаружил свою принадлежность к комитету? Надо было сказать, что работаешь в Министерстве иностранных дел. Зачем потрясал удостоверением? Неужели не понимал, что порочишь честь комитета?

А за границей за коллегами присматривали офицеры, работавшие по линии внешней контрразведки. Самому быть разведчиком труднее, чем стучать на своего ближнего. Андропов и Крючков постоянно укрепляли службу внешней контрразведки — управление «К». 5-й отдел внешней контрразведки занимался расследованием вражеского проникновения в первое главное управление, анализом причин ухода сотрудников за рубеж, провалов КГБ, случаев раскрытия советской агентуры за рубежом.

Служба внешней контрразведки настояла на том, чтобы посольства охранялись пограничниками, и завела во всех посольствах офицеров безопасности — легальных офицеров КГБ. Они получили официальное право приглашать к себе советских граждан для бесед по душам и осматривать все помещения, чтобы помешать врагу установить там прослушивающие устройства.

Эта служба должна была проникать в логово врага — иностранные разведки и охранять наших разведчиков, нелегальную сеть и всех советских людей за границей от чужих спецслужб. На самом деле она занималась слежкой за теми, кого ей следовало охранять. Служба внешней контрразведки большей частью шпионила за своими же, превращаясь в полицию нравов. Сотруднику резидентуры, который представлял эту службу, раскрыть агента-двойни-ка, вроде полковника Олега Гордиевского, который несколько лет работал на англичан, оказывалось не под силу.

Когда Шебаршин трудился в Индии, у него под боком работал давний агент ЦРУ — полковник Дмитрий Федорович Поляков, который был резидентом военной разведки. В 1974 году он получил генеральские погоны. Ни Шебаршин, ни офицеры внешней контрразведки ничего не заподозрили. Поляков был завербован в 1961 году в Нью-Йорке. Он храбро воевал, после войны служил в Генеральном штабе. Его взяли в разведку и отправили в Соединенные Штаты. Формально он представлял СССР в военно-штабном комитете ООН, а в реальности был заместителем резидента по нелегальной разведке.

Возможно, он не предложил свои услуги американцам, если бы не заболел тяжело младший из его троих сыновей. Американские врачи брались его вылечить, но нужно было платить. Поляков просил начальство разрешить ему положить ребенка в нью-йоркскую больницу, операция в которой могла бы спасти жизнь мальчика. Ему отказали. Мальчик умер… Поляков возненавидел советскую систему.

Генерал Поляков работал на американцев по идеологическим мотивам, денег практически не брал, только на оперативные расходы. Считается, что он выдал американцам семь советских агентов — шестерых американцев и одного англичанина. Похоже, он был самым высокопоставленным и полезным американским агентом.

Он продержался так долго, потому что был фантастически осторожен, имел крепкие нервы и завидную память. Не доверял американцам, сам заботился о своей безопасности. Если у него возникали сомнения, уничтожал шпионское оборудование, чтобы не оставлять улик. Даже после разоблачения коллеги по ГРУ называли его «блестящим разведчиком». Он работал на американцев восемнадцать лет, пока в 1978 году не появились первые подозрения на его счет. Но подозрения были очень расплывчаты. Он вышел в отставку, и о нем забыли в ГРУ.

Бывшего генерала Полякова арестовали 5 июля 1986 года. Он знал, что его арестуют, и приехал в здание Главного разведывательного управления в генеральской форме и при всех наградах. Его сдал в 1979 году сотрудник ФБР Роберт Хансен, который за большие деньги работал на советскую разведку. Дмитрия Полякова расстреляли 15 марта 1987 года, один из его сыновей, тоже служивший в военной разведке, покончил с собой…