Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя - Константин Анатольевич Писаренко

Из телеграммы Кирова Сталину, Баку, 27 июня: «Поручение ЦК… мною получено и на месте принято ряд мер к оздоровлению астраханской организации… Дальнейших отзывов из Астрахани, полагаю, производить не следует, так как последним отзывом снята вся ответственная верхушка. В частности, Соколова… не отзывать, так как он единственный из оставшихся серьезный работник, знающий местные условия. Такое же мнение у Муравьева… Муравьев начал работу хорошо, пользуется поддержкой… Губком реконструирован, введены Муравьев и Сергиевский… Муравьев и Сергиевский избраны также в бюро губкома. Можно надеяться, что склока ликвидируется»[221].

Всего Киров «провел в Астрахани восемь дней», и одним урегулированием внутрипартийной склоки визит нашего героя не ограничился. Похоже, астраханцы воспользовались моментом, чтобы попутно решить и другие наболевшие проблемы. В частности, с подачи Кирова членами губкома стали два мусульманина, также мусульман ввели «в губисполком и на ответственные посты в отделы исполкома», а ещё решили «издавать партийно-советскую газету на татарском языке».

А вот и главная причина желания астраханских коммунистов вновь встретиться с Миронычем. Процитируем его доклад от 1 июля 1922 года: «Большую оппозицию в среде партийных товарищей вызывает работа областрыбы. Сочувствие находит вопрос о раскрепощении мелкого ловца. Коммунисты рыбацких сел, конечно, все за раскрепощение… В период моего пребывания в Астрахани была забастовка бондарей ввиду несвоевременной выплаты заработной платы. Среди рабочих, в том числе партийных, а также в руководящих кругах профсоюзов существует ходячее мнение: «областрыба самый богатый в крае орган, но рабочим не платит».

Мною указано, что вопрос о нашей политике в рыбном деле решает Москва, куда и нужно представить свои соображения, не стараясь сделать эти вопросы основанием группировок в партии.

В Москве же вопрос о нашей политике в рыбном деле надо, безусловно, поставить и разрешить»[222].

Итак, раскол в Астрахани из-за персональных амбиций преодолен. Однако замаячил новый, из-за политики в рыбном хозяйстве. И Киров предупреждает ЦК, что губком может опять парализовать после образования в нём двух фракций – сторонников и противников местного руководства рыбной промышленностью. Москва должна немедленно вмешаться и рассудить спор астраханцев о «якобы» или действительно «неправильной политике областрыбы».

Закономерен вопрос: ЦК вмешается, рассудит, а дальше?.. А дальше возникнет другой спор, другая склока внутри губкома, который, сосредоточившись на одной проблеме, замедлит решение прочих или отодвинет за недосугом их в сторону. И вновь управление губернией пойдет вкривь и вкось, постепенно подпитывая и усиливая недовольство населения – и партийного, и беспартийного – советской властью. Не потому ли Сталин не препятствовал командировке Кирова в Астрахань? Мироныч съездил и убедился, что «склочную кашу» (выражение Леонова) приходится расхлебывать не только в Политбюро и Оргбюро ЦК АКП, но и в комитетах других регионов, что она – не досадный эпизод, а «родимое пятно» укоренившейся во всех советских республиках формы правления – коллективной, все решающей по большинству голосов. Пока эта «каша» заваривается в провинции, не так страшно: есть высокий арбитр – ЦК РКП(б), готовый вовремя пресечь распри. Правда, ЦК – тоже коллегия, а значит, совсем не застрахован от аналогичного противостояния. Особенно после выздоровления Ленина, невзирая на резолюцию о единстве почти сформировавшего собственную фракцию. И что тогда?..

Протоколы бюро астраханского губкома от 26 февраля, 8 мая и 1 июня 1922 г. [РГАСПИ]

Осенью далекого 1905 года молодой большевик Сергей Костриков пережил шок, увидев, в какой «ад» могут завести благие пожелания. Поездка в Астрахань летом 1922 года аналогичным шоком, конечно, не стала. Но благодаря этой командировке видный большевик Сергей Киров мог убедиться, насколько опасна всеобщая вера в то, что коллективное руководство приведет в коммунистический «рай»…

Ну а Секретариат ЦК – те же Сталин, Молотов, Куйбышев – черту под астраханскими событиями подвел 7 июля 1922 года. Соколова оставили «для работы в Астрахани». Ляка отозвали «в распоряжение ЦК», Совету труда и обороны предложили «выяснить вопрос о возможности отмены монополии на торговлю рыбой в Астраханской губернии»[223].

8. Союз нерушимый республик свободных

Из письма Ленина Каменеву 12 июля 1922 года: «Ввиду чрезвычайно благоприятного факта, сообщенного мне вчера Сталиным из области внутр[енней] жизни нашего Ц[ентрального] к[омитета], предлагаю ЦК сократить до Молотова, Рыкова и Куйбышева, с кандидатами Кам[еневым], Зин[овьевым] и Томск[им]. Всех остальных на отдых, лечиться». Эта крайне важная встреча Сталина с Ильичом произошла в Горках в половине первого дня 11 июля и длилась около часа. Уже из процитированного видно, что она сняла угрозу «возникновения групп с особыми платформами» внутри ЦК РКП(б).

Генсек умело использовал позволение врачей на одно свидание Ленина с кем-то из соратников и желание вождя получить полное представление о том, что творится в партии, республике, мире. Кто без прикрас и недомолвок поведает вождю обо всем? Сталин. Посему Ленин и пригласил в Горки именно Кобу, который за час общения умудрился развеять все тревоги и опасения Владимира Ильича. Да так успешно, что больной в шутку призвал ЦК доверить всю власть на все лето Секретариату с Рыковым, то есть им двоим – Ленину и Сталину.

Впрочем, шутки шутками, а сближение между ними наметилось серьезное. Ильич «уже настолько хорошо опять чувствует себя, что каждый день шлет письма Кобе», – сообщал 19 июля Орджоникидзе Амаяк Назаретян, новый помощник Сталина, «переброшенный» в аппарат ЦК из членов Кавбюро в исполнение постановления апрельского пленума. Корреспондент не сильно преувеличивал. Ленин действительно взял за правило чаще видеться, чаще переписываться с генсеком и даже решать, кто и когда приедет в Горки, тоже доверил ему.

В чем секрет сего фавора? Похоже, Сталин сумел внушить вождю мысль, что справиться с триумвиратом можно не парализуя работу Секретариата. Ведь для этого не обязательно ссорить между собой секретарей ЦК, эффективней стравить кого-то с лидером беспокоящей Ленина троицы. А лидер – Л.Б. Каменев, член Политбюро и председатель Моссовета. Кто идеальный кандидат на роль оппонента? Л.Д. Троцкий. Идея Ильичу понравилась, и 28 августа он предложил поручить «двойке» Каменева и Троцкого урегулирование конфликта, возникшего между Радеком и Караханом, то есть между ИККИ (Коминтерном) и НКИД. И впредь «без их общего согласия запретить в промежутки между Политбюро что-нибудь дипломатическое делать». Дальше – больше. Пятого сентября Ильич хочет «ускорить «замство», назначение опять же Каменева и Троцкого своими заместителями в Совнаркоме и СТО. Политбюро принимает соответствующее решение 14 сентября 1922 года. Однако председатель РВС республики «категорически отказался» от подобной чести. К явному разочарованию и предсовнаркома, и генерального секретаря ЦК…[224]

Какова цель маневра Сталина? Независимым советским республикам – российской, украинской, белорусской и закавказским – предстояло объединение. На каком принципе? Нарком по делам национальностей выступал за автономизацию, то есть за вхождение республик в состав РСФСР, с подчинением их Совнаркомов и ЦИК СНК и ЦИК РСФСР, при