Скала прощания - Тэд Уильямс

По мере того как они продвигались вперед день за днем, буря позади нарастала черным столбом, грозно надвигавшимся с северо-запада. Объятия огромных туч смыкались, как ветви небесного дерева, а между ними сверкали молнии.

— Она не так быстро движется, — заметил Саймон, когда они ели свою скудную дневную порцию. В голосе его было больше тревоги, чем ему хотелось обнаружить.

Бинабик кивнул:

— Она нарастает, но распространяется медленно. Мы имеем необходимость питать радость по этому поводу. — Он был непривычно подавлен. — Чем с большей медлительностью она движется, тем дольше мы будем оставаться вне ее воздействия, потому что, я предполагаю, когда она надвинется, она принесет с собой тьму, которая не рассеется, как при обычной буре.

— Что ты имеешь в виду? — теперь дрожь в голосе Саймона была явной.

— Это не очень простая буря с дождем и снегом, — сказал Бинабик осторожно. — Имею предположение, что она имеет должность распространять страх везде, куда она приходит. Она зарождается на Пике Бурь, И выглядит совершенно неестественно. — Он извиняющимся жестом воздел руки вверх. — Она распространяется, но, как ты заметил, не слишком быстро.

— Я ничего в таких вещах не понимаю, — заметил Слудиг, — но должен признаться, что я счастлив, что мы скоро выберемся из этой равнины. Я бы не хотел, чтобы буря застигла меня на ровной местности, а эта буря обещает быть страшенной. — Он повернулся к югу и прищурился. — Через два дня мы доберемся до Альдхорта. Там хоть какое-то убежище.

Бинабик вздохнул:

— Питаю надежду, что в твоих словах имеется справедливость, но боюсь, что нахождение убежища от этой бури представляет собой великую трудность. Во всяком случае, вряд ли нам смогут оказать помощь деревья или крыши.

— Ты говоришь о мечах?

Маленький человек пожал плечами:

— Имеет вероятность. Если мы будем одерживать поиски всех трех, мы, может быть, получим возможность удерживать силу на расстоянии копья или даже совсем отталкивать ее. Но предварительно мы имеем должность следовать повелению Джулой. Иначе сможем только питать тревогу к тому, что мы не имеем сил понять — а в этом великая глупость. — Он выдавил из себя улыбку. — Когда зубов не осталось, говорим мы, кануки, учись есть растертую пищу.

На следующее утро, седьмое утро на равнине, погода была премерзкой. Хотя буря на севере все еще выглядела лишь чернильным пятном на горизонте, свинцово-серые тучи собрались над головой, края их были разорваны в грязные черные клочья поднявшимся ветром. К середине дня, когда солнце полностью исчезло из виду за этой мрачной пеленой, начал сыпать снег.

— Кошмар! — закричал Саймон, щуря глаза. Несмотря на толстые кожаные рукавицы, руки быстро немели. — Дороги не видно! Может, остановимся и соорудим укрытие?

Бинабик, маленькая заснеженная тень на спине Кантаки, обернулся и крикнул ему:

— Если проедем немного дальше, будет перекресток!

— Перекресток? — крикнул Слудиг. — В этой глухомани?

— Подъезжайте поближе, — прокричал Бинабик. — Я буду давать объяснения.

Саймон и риммер подъехали к бегущей волчице. Бинабик поднес руку ко рту, но все равно ревущий ветер грозил унести его слова прочь.

— Недалеко отсюда, я полагаю. Старая Туметайская дорога встречается с Белой дорогой, которая протягивается вдоль северной окраины леса. Имеет вероятность, что там местополагается убежище, во всяком случае, деревья имеют должность быть гуще, так как там очень ближе к лесу. Давайте еще проедем вперед, и если там ничего такого не обнаружим, все равно разобьем лагерь.

— Главное — поспеть до темноты, тролль, — прокричал Слудиг. — Ты, конечно, умен, но и твоего ума может не хватить, чтобы в темноте, да еще в такую пургу, устроить приличный лагерь. Пережив все это безумие, которое довелось увидеть, я не хочу умереть в снегу, как заблудившаяся корова.

Саймон ничего не сказал, сберегая силы для полного осознания своего жалкого положения. Эйдон, до чего же холодно! Неужели снегу никогда не будет конца?

Так они ехали, окруженные ледяной мглой. Кобыла Саймона не могла бежать достаточно быстро из-за снежных сугробов, которые постоянно возникали на пути. Он низко наклонялся, приникая к ее гриве, чтобы спрятаться от ветра. Мир казался таким же бесформенным и белым, как внутренность мешка с мукой, и таким же непригодным для жилья.

Солнца было совсем не видно, но постепенное угасание и без того слабого дневного освещения давало основания предположить, что день подходит к концу. Однако, не похоже было, что Бинабик собирается остановиться. Когда они проехали мимо очередной малопривлекательной группы вечнозеленых растений, Саймон не выдержал.

— Я окоченел, Бинабик! — сердито закричал он, перекрывая ветер. — И уже темнеет! Мы проехали мимо еще одной рощи, а ты все не останавливаешься. И так уже почти ночь! Клянусь окровавленным древом Господним, что дальше я не поеду!

— Саймон… — начал Бинабик, стараясь придать своему голосу успокоительные нотки и в то же время крича изо всех сил.

— Вон что-то на дороге! — хрипло прокричал Слудиг. — Клянусь, что-то впереди! Это тролль!

Бинабик прищурился.

— Никакой надобности, — закричал он возмущенно. — Ни один канук не имеет столько мало ума, чтобы уходить в такую погоду на такую дальность!

Саймон вглядывался в бурлящую тьму перед собой.

— Я ничего не вижу.

— И я тоже, — Бинабик стряхнул снег с подкладки капюшона.

— Я что-то видел, — прорычал Слудиг. — Может, я и ослеп от снега, но разум я не потерял.

— Скорее всего, зверь, — сказал тролль. — Или, если мы лишились везения, какой-нибудь разведчик землекопов. Может, и действительно пора разжигать костер и готовить ночлег, как ты предложил, Саймон. Вон деревья там впереди. Вон, на холме.

Спутники выбрали самое защищенное место. Саймон и Слудиг переплетали стволы ветками, чтобы загородить ночлег от ветра, а Бинабик с помощью своего желтого огненного порошка поджег сырые поленья и начал кипятить воду для супа. Погода была так беспросветна и холодна, что после порции жиденького супа они все завернулись в свои плащи и лежали, дрожа. Вой ветра был слишком силен, чтобы разговаривать, и несмотря на близость друзей, Саймон оказался наедине со своими печальными мыслями, пока его не сморил сон.

Саймон проснулся от горячего дыхания Кантаки на лице. Волчица выла и толкала его своей огромной головой так, что он перекатился на другой бок. Он сел, моргая в слабых лучах утреннего солнца, которое проникало в рощицу. У заграждения намело снежные сугробы, которые образовали белую стену, так что дым от костра, разожженного Бинабиком, почти вертикально поднимался вверх.

— Доброе утро, друг Саймон, — сказал Бинабик. — Мы пережили буран.

Саймон нежно оттолкнул голову Кантаки, упершуюся ему в бок. Она разочарованно вздохнула и отошла. На морде у нее было что-то красное.

— Она все утро имеет большую охоту, — рассмеялся Бинабик. — Предполагаю, много замерзших белок и птиц, да еще те, что свалились с деревьев, обеспечивали ей неплохой завтрак.

— Где Слудиг?

— Он занимается с лошадьми. — Бинабик поковырял костер. — Я убедил его отвести их вниз на равнину, чтобы они не ходили здесь по моему завтраку или по твоему лицу. — Он поднял плошку. — Это последственный бульон. Сушеное мясо подходит к завершению, и я имею предложение, чтобы ты наслаждался его вкусом. Нам предстоят редкие трапезы, если мы имеем желание полагаться на свою собственную охоту.

Саймон не без содрогания обтер лицо пригоршней снега.

— А разве мы не скоро доберемся до леса?

Бинабик снова терпеливо протянул ему плошку.

— С порядочной скоростью, но мы будем проезжать вдоль него, а не через него. Это более окружающий путь, он имеет экономичность — мы не будем иметь необходимость прорубливать себе дорогу. К тому же в такое морозное лето множественность зверей видит сны в гнездах и норах. Поэтому, если ты через мгновение не возьмешь из моих рук этот суп, я буду сам его выпивать. Я, как и ты, не имею желания голодать, к тому же я очень благоразумнее.

— Извини. Спасибо. — Саймон нагнулся над плошкой, наслаждаясь ароматом горячей еды.

— Имеешь полную возможность вымывать миску после окончания питания. — Тролль шмыгнул носом. — Хорошая порция супа — роскошество в таком путешествии.

Саймон улыбнулся:

— Ты говоришь, как Рейчел Дракон.

— Я никогда не имел встреч с Драконом Рейчел, — сказал Бинабик, поднимаясь и отряхивая снег со штанов, — но если она занималась тобой, то, должно быть, эта особа обладает очень большой терпеливостью и бесконечной добротой.

Саймон поперхнулся.

Они достигли перекрестка перед полуднем. Место соединения двух дорог было обозначено только тонкой каменной стрелой, установленной вертикально на промерзшей земле. Серо-зеленый мох, устойчивый к морозу, мрачно цеплялся за нее.