Огненный лис - Никита Филатов

На какое-то время Виктор погрузился в тяжелую, жаркую дрему. Парочка в каюте тоже притихла.

Внезапно налетевший откуда-то порыв ветра колыхнул яхту, просвистел в снастях и... улегся где-то на морскую гладь - будто не было. Виктор вздрогнул и встрепенулся, ощущение безотчетной тревоги перебрало его душу, словно гитарные струны:

Восемь минут! - Крикнул он, поглядев на часы. - Восемь минут... кислорода больше в баллонах нет!

Что? - Палец, выскочивший из каюты в чем мать родила, не стал задавать лишних вопросов и сразу же ухватился за линь. - Тянем?

Давай! Давай...

Линь шел из воды очень туго и медленно, натягиваясь, как тетива. Создавалось даже впечатление, будто кто-то на дне упирался, цеплялся за валуны и коряги, - не желая подниматься на поверхность.

А ну, пусти-ка! - Палец, скрипя от натуги зубами, перекинул мокрый линь через спину и по-бурлацки пошел по палубе. Кожа на ладонях у него была уже содрана до крови, и белый капроновый линь почти сразу покрылся красными пятнами.

Упакованная в резину физиономия Мули появилась у борта внезапно. И даже сквозь толстое стекло было видно, какой неописуемый ужас застыл в его глазах. Аквалангист вцепился в яхту, сорвал с лица маску и, как пылесос, с громким свистом втянул в себя воздух:

Муля, что? Что там? Ну?

Там... - широко раскрывая рот, попытался объяснить Папич, - там...

Ну?

Коряги.

Эх-х... - огорченно выдохнул Палец и опустился голой задницей на раскаленную палубу. - Черт!

И больше ничего?

Нет. Говорил же вам... Не верили! Надо было, чтобы я издох там?

Ну, не сердись, дружище... не сердись! - Виктор втянул Папича на борт яхты и обнял его за плечи. - Все обошлось. Мы ведь друг другу пропасть не дадим, верно?

Верно, - подтвердил Палец. - Я когда понял, что ты там, на дне задыхаешься - чуть с ума не сошел. До того тебя жалко стало!

Пошел ты...

Ну, как скажешь, - Палец встал и направился вниз, в каюту. Но на полпути обернулся:

А может, ты? Может, это... давай разочек? Она ничего, возражать не станет.

Ну, вот еще! - Смутился Муля. - У меня и сил-то нет.

Давай, давай! - Поддержал инициативу Виктор. - Расслабься с девушкой. А силы она в тебе сама отыщет.

Да бросьте, - продолжал отнекиваться Папич. - Я, может, ей и неприятен совсем. К тому же, ссорились...

Вот и помиритесь заодно, - подвел итог Палец, запихивая приятеля в каюту.

Буквально через минуту до сидящих на палубе приятелей донеслось приглушенное Мулино бормотание, девичий смех и скрип койки.

Не понимаю! - Виктор в очередной раз выложил перед собой рисунки из тетради.

Где-то здесь, под ногами у нас, спрятано что-то такое... Знать бы, где и что!

Покойник тоже не знал.

Да, конечно... Лишь примерно место указал на карте.

Может, все дело в иконе?

В иконе... знать бы, что! То, что перстень со змеями ей кто-то пририсовал, так это и убогому понятно - остров обозначен. Остров Змеиный...

А моря ведь раньше не было.

Значит, холм...

Наверное, - не стал спорить Палец. - Жрать охота. Будешь?

Он залез в рундук и вытащил оттуда большой кусок копченой колбасы:

Но Виктор отрицательно помотал головой:

Вот эта надпись... она что означает?

Какая, эта? - Давясь колбасой, приблизился Палец.

"... и упадут с неба ледяные камни...", - процитировал Виктор. Понимай, как хочешь!

К местности никак не привязаться.

Да, - облизнулся Палец. - Загадка!

Шквал налетел, как всегда, неожиданно. Красавица-яхта подпрыгнула на волне, тут же провалилась вниз и сильно ударилась килем о дно.

Канаты режь! - заорал выскочивший из каюты Муля. - Быстро!

Ага, сейчас...

Быстро! А то утопимся, на хрен, или о камни разобьет! - Все-таки, Муля Папич имел кое-какой мореходный опыт, а потому сразу принял командование на себя:

Палец, двигатель запускай! Витек! Ты чего там чухаешься? Режь быстрее, мать твою!

Обрезки якорных тросов отлетели в сторону, яхта освободилась и тут же поползла в направлении берега.

Мотор-р! - Зарычал Папич. - Андрюха!

Палец кубарем скатился вниз, оттолкнул и без того насмерть перепуганную девицу:

Горячая любовь корсара! Уходим в тину, красавица...

Он ухватился за ключ зажигания на приборной доске, резко провернул ключ замка зажигания - и сквозь свист штормового ветра откуда-то из чрева яхты послышался истошный вой вхолостую сработавшего стартера:

Бендикс не срабатывает! Муля, бендикс, мать его!

Что?

Накрылась железяка ржавая!

А яхту, тем временем, неотвратимо тянуло к берегу. Уже зашуршало под килем песчаное дно, несколько раз борт ударился о какие-то камни. Пожалуй, ещё парочка хлестких волн, или добротный порыв ветра - и валятся красавице в виде фанерных обломков на отмели, прямо под глинистым, раскисшим от дождя обрывом.

Ну, что же ты там? Ну? Давай! Давай мотор!

Палец не ответил - с тупой настойчивостью он продолжал крутить ключ зажигания, будто пытаясь разворотить в приборной доске приличных размеров дыру.

Ой, Господи! Ой, Господи... - с каждым новым громовым раскатом приговаривала забившаяся в угол каюты девица. - Мы не утонем, да? Мы правда не утонем?

Еще как утонем! - Успокоил её верный спутник. - Так удачно утонем пальчики оближешь... только пузыри по воде пойдут!

Держись, братва! - Захлебываясь дождевой водой и пенными брызгами, Виктор перебежал на корму и схватился за шкот.

Какого хрена? - Вытаращился Муля.

Грот поднимаю! На парусах, может, выберемся...

Уйди оттуда, утопленник! - Замахал Муля Папич руками на Виктора. Сшибет!

Однако, Виктору уже кое-что удалось. Освободившийся гик молниеносно перелетел от одного борта яхты к другому, а затем так же быстро вернулся обратно. И хотя Виктор успел уклониться, потерявшую управление яхту стало нещадно разбалтывать из стороны в сторону.

Все, - опустился на палубу Муля. - Отплавались. Сейчас мачту сорвет... к едрене фене!

И в то же мгновение заработал двигатель. Взревел от натуги, набрал обороты - и воду за кормой взбурлили лопасти винта. Яхта вскинулась и подалась вперед.

Андрюха! Палец! - Заверещал Муля. - Ну, Андрюха, Палец ты наш!

Судорожно вцепившись в руль, он потянул его влево, и яхта, с трудом преодолевая сопротивление волн, развернулась и клюнула носом на килевой качке.

Витек! Вяжи гик "на родину"! - В голосе Папича вновь зазвучали командные нотки:

Эй, трюмный механик! Наверх не вылезай, следи за мотором. Идем на большую воду!

На глубину идем, мать её в душу!

Яхта подпрыгнула на первой встречной волне, и уже увереннее разбила в пену следующую.

Ветер крепчал.

Кажется, шторм начинается. Настоящий.

Что? - Из-за шума стихии не разобрал Виктор.

Сильно задувает! Метров тридцать в секунду. Ты веревкой какой-нибудь к релингу привязался, а то сметет с палубы на хрен!

А ты что, ветер пальцем наслюнявленным меряешь?

По таблице Бофорта, - огрызнулся бывалый яхтсмен.

Чего? Не понял!

Короче, посудина наша на гонках хороша. А картинку Репина "Девятый вал" может и не выдержать.

Айвазовского, - машинально поправил Виктор и посмотрел назад, на медленно удаляющийся остров. - Ерунда! Главное, от камней избавились, а теперь уже...

Фраза Виктора оборвалась на полуслове. В полном изумлении и он, и вцепившийся в штурвал Муля Папич, уставились на поверхность воды, которая вдруг, за какие-то доли секунды, успокоилась и затихла, сонно перебирая последние, медленные и безобидные волны.

Виктор выругался. По инерции.

Это точно, - подтвердил Муля Папич.

Шторм закончился, будто и не было его вовсе. Казалось, дремавший до этого где-то там, наверху, режиссер, очнулся наконец, недовольно причмокнул губами - и распорядился сменить декорации.

Тишина, неспокойная и тяжелая, повисла над водами.

Такого я ещё не видел, - признался Муля.

Я тоже, - промямлил Виктор.

На палубу высунулся озабоченный Палец:

Ребята! Я того, кажется... Посмотрите, кровь у меня из ушей не идет? Не слышу ни хрена! Наверное, перепонки барабанные от натуги лопнули.

Успокойся. В порядке все.

Виктор, как завороженный, глядел на чудесным образом окрасившийся горизонт. Все возможные оттенки фиолетового, лилового, розового цветов чудным образом переливались на небе, отражаясь в поверхности моря - и от этого зрелища было не оторваться.

Сразу же заметно потеплело.

Красота...

Внезапный громовой раскат вернул людей к реальности: откуда-то с востока медленно выползала туча - огромная, мраморно-черная, полыхающая пронзительно яркими вспышками.

Полундра! - Спохватился Муля Папич. - Все в трюм!

Что это? - Замешкавшийся Виктор почувствовал хлесткую боль над лопатками. - Это что такое?

Прямо под ноги ему сверху брякнулась небольшая льдинка.

Это откуда?

В следующее мгновение по палубе начали с остервенением лупить куски льда, некоторые из которых размерами и формой не уступали голубиному яйцу.