Из Парижа в Бразилию по суше - Луи Буссенар

В самом деле, хотя Ситка и расположена всего лишь в одиннадцати градусах от Полярного круга, она с полным правом гордится отлично построенными красивыми домами, ухоженными улицами, ресторанами, кафе, гостиницами, барами, банками, клубами, церквами и даже театром.

Чуть ли не вплотную к городу подступает бескрайний лес, служивший когда-то прибежищем индейцам племени кольюжес. На его опушке выросли нарядные коттеджи, где по вечерам джентльмены могут расслабиться после утомительного дня, проведенного на бирже или в конторе.

Одно плохо: выпадение осадков на Ситке составляет от двух с половиной до трех метров в год[238]. Дожди прекращаются лишь для того, чтобы уступить место снегу, а если летом случайно и выдастся несколько недель хорошей погоды, то за эти приятные денечки жители расплачиваются обычно лихорадкой и грудными болезнями. Не забудем и о ревматизме. Впрочем, напоминание это может показаться излишним, ибо и так ясно, что продолжительное пребывание в подобном климате непременно влечет его за собой. Но леди и джентльмены философски переносят эти маленькие неприятности и, в зависимости от погоды, надевают водонепроницаемые плащи, макинтоши[239] или шубы. Что же касается лечения ревматизма, то существуют растирания фланелью, смоченной бренди… Хотя помогает вроде бы и просто сухая фланель с приемом вышеозначенного напитка внутрь. Во всяком случае, злые языки утверждают, что некоторые больные отдают предпочтение последнему способу исцеления и число таковых, мол, весьма велико. Да устыдятся те, кто подумает о страдальцах сих плохо!

Сетования Жака имели под собой определенные основания, ибо единственная для него возможность покинуть остров — это пересечь водное пространство, отделяющее его от континента. Но, прежде чем придумать, как перебраться на материк, необходимо было временно обустроиться и на том участке суши, куда занесла нашего героя капризная судьба.

В очередной раз придя к безрадостному выводу, Жак заметил вдруг, что к нему подкатил экипаж размером с железнодорожный вагон.

— Джентльмен, наверное, ищет гостиницу? — спросил его возница.

— Да. Не отвезете ли вы меня туда вместе с моим багажом?

— Ол райт!..

Они не без труда взгромоздили на крышу повозки шар, и через пять минут дилижанс остановился возле весьма приличного с виду отеля.

— С вас один доллар[240].

— Ах, черт!..

— Вы считаете, что это слишком дорого?

— Нет, я бы с удовольствием дал вам хоть два, если бы… если бы они у меня были.

— Они у вас есть. Вон там, — возница указал на корзину воздушного шара, — лежит бизонья шкура стоимостью двадцать долларов…

— И вы хотите получить ее за эту цену?

— Йес! Вот девятнадцать долларов — стоимость шкуры за вычетом доллара, который вы мне должны.

Жак молча положил в карман полученные деньги, равнявшиеся ста двум франкам девяноста восьми сантимам. Затем, сгрузив вместе с возницей монгольфьер и втащив его под навес, француз вошел в гостиницу.

Хозяин, флегматичный, как и все янки, не смог сдержать удивления при виде странного посетителя, горделиво запахнувшего шубу, с которой ручьями стекала вода.

— Комната и еда обойдутся вам в четыре доллара в сутки, — приступил к делу хозяин.

— Согласен, — ответил Жак. — Могу я здесь позавтракать?

— Да, если заплатите вперед.

— Получите, — послушно протянул ему деньги путешественник, а про себя проворчал: «Экая скотина!.. Но, к счастью, перед отлетом у меня появилась блестящая идея запаковать запасы еды в бизонью шкуру, забрав и ее — со всем прочим — у индейцев-атна, благо мне были неведомы при этом ни малейшие угрызения совести. И, как оказалось, не осуществи я этого замысла, в первом встретившемся мне после Якутска городе меня бы ждала голодная смерть… Однако самое время поискать способ, как бы побыстрее покинуть эти мокрые и негостеприимные края, пока я не истратил все до последнего су». — И, движимый этой мыслью, он снова обратился к владельцу гостиницы: — А за получение сведений тоже надо платить заранее?

— Сведения предоставляются бесплатно… А что бы вы хотели узнать? — спросил хозяин, явно смягчившийся при виде долларов.

— Сколько отсюда до материка?

— Около ста миль[241].

— Есть ли с ним регулярное пароходное сообщение?

— Да, два рейса в неделю.

— Когда отходит ближайший пароход?

— Завтра утром.

— Не подскажете ли мне, где смог бы я найти его капитана?

— Это я.

— Вы?!

— Йес… А что вас так удивляет?

— Да нет, ничего. Не возьмете ли вы и меня в качестве пассажира?

— Йес. Проезд до устья реки Ситкин стоит десять долларов. Оплата вперед… при посадке на судно.

— Это я уже понял… Десять так десять… Но должен вам заметить, что я собираюсь отплыть с вами отнюдь не в качестве обычного пассажира.

— Для меня все пассажиры равны, ибо каждый платит равную сумму — десять долларов.

— Согласен! Однако все пассажиры плывут на палубе вашего корабля, я же собираюсь находиться над палубой.

— Я вас не понимаю.

— Все очень просто. Согласны ли вы за стоимость билета взять на буксир мой воздушный шар?

Хозяин гостиницы и одновременно капитан подумал немного, затем утвердительно кивнул и даже удостоил улыбкой предложение эксцентричного джентльмена.

— Так мы договорились? И вы уже сегодня позаботитесь о доставке моего шара на пароход?

— Йес. За это с вас еще доллар.

— Не могли бы вы мне также продать три галлона[242] китового жира?

— Йес, по доллару за галлон… Плата вперед.

— В котором часу вы снимаетесь с якоря?

— Ровно в восемь.

— Отлично! Буду на борту в семь и начну наполнять шар.

— Как угодно. Запомните только, что я никогда никого не жду.

Жак пил и ел за четверых, а после лег спать в настоящую кровать. Он искренне наслаждался комфортабельной гостиницей, вкушая за четыре доллара все блага цивилизации, имевшиеся на острове.

Наутро ровно в семь часов он уже был на набережной и по сходням поднялся на разводившее пары небольшое суденышко. Свой шар он обнаружил на корме вместе со всеми приспособлениями и необходимым запасом топлива.

Жак вынул пробку из большой оплетенной бутыли и при виде выплеснувшейся оттуда жидкости сперва удивился, а потом пришел в ярость. Но так как время поторапливало, он решил оставить все как есть и приступил к необходимым приготовлениям, удивляясь огромному количеству людей, собравшихся на пристани и на молу.