Мир в подарок. (Трилогия) - Оксана Демченко

Когда пропыленная вспотевшая шкура снова засияла закатным атласом, на тропе, ведущей в долину от берега, захрустели по мелкому каменному крошеву торопливые шаги. Силье.

– Эй, подруга, что там за дрянь к нам ползет? У меня прямо мороз по коже, и очень хочется крикнуть, чтоб рубили якорный канат.

– И давно? – я усмехнулась. Смелая девушка, не боится признать свой страх.

– Только что! Зачем, думаешь, я тебя ищу? Коня твоего кусачего на галеру как будем затаскивать?

– Никак. Мы с Борзом остаемся. А вот всех остальных лучше и правда затаскивай. Ты чувствуешь зло, а я еще и боль. Очень большую. И рядом много чего другого. Люди в беде, и кроме снави им помочь некому.

– Тогда я остаюсь, – усмехнулась она, упрямо тряхнув иссиня–черными кудрями. – Вдвоем не так тяжело.

– Силье, послушай, – я, невольно подражая ей, тоже тряхнула головой. – Да что там, страшно, конечно. Вот полное ощущение, что это ловушка для таких, как мы. Вдвоем в неё попадаться глупо. Ты оставайся, но если у меня не получится, не пробуй исправить. Просто посмотри и пойми, что я не так сделала. И запомни, а делать что–то будешь, когда сумеешь. Все же я прыгала в Радужный и прошла второе посвящение, а ты пока нет. Твое дело будет не тут смерти искать, а идти к горам, дальше в верховья Мутной, через болота, в домик Риана. Он сам встретит, он нас замечает издали, снавей.

Она кивнула и села на плоский горячий камень. Я пристроилась рядом. Борз посмотрел на нас своим раскосым карим глазом и ушел к ручью.

Ждать было жутко, а молча ждать – вовсе невыносимо. Я помаялась и вспомнила о том вопросе, что донимал меня уже довольно давно. Полагаю, Силье может знать ответ.

– Сэль, а не появлялся ли у вас на островах этот странный отшельник, Риан? Он мне твердил, что безвылазно сидит два века в болоте, но кто же в такое верит!

– Два века? – рассмеялась она чуть нервно. – Есть только одно существо, известное на Архипелаге и живущее так долго. Демон океана, издревле знакомый роду Бэнро, как говорят легенды. Вполне настоящий, его многие видели. И не злой. Выглядит как человек, безбородый, глаза очень пристальные, лучистые. Клинок у него необычный, вроде бы живой. И драться с ним не рекомендуется, страшен в гневе. Только у нас его зовут Вэрри.

Я хищно улыбнулась: попался, голубчик! Как же, дома он сидел и тосковал, вспоминая прошлое. Молча, ага.

Силье убедилась, что меня интересует именно этот демон, и довольно продолжила. Оказывается, род Кормчих в ночь, когда сгорел флот, выжил лишь благодаря демону. Эскадра Архипелага двигалась к берегу двумя большими флотами. Южный должен был попытаться захватить гавань Гирта и уничтожить корабли Карна, накопленные там для удара по островам. Северный же флот шел в гавани туннров, исконных союзников Индуза. Там появились окаянные и надо было срочно вывозить людей. Адмиралом был старший сын предка нынешнего Кормчего, и его корабли подстерегли недалеко от того места, где теперь сидим мы. Несколько галер, ничего серьезного на первый взгляд. Вот только очень некстати упал штиль, и гребные верткие суденышки все до единого несли окаянных. И потому флот был обречен. Демон возник на палубе флагманского барка. Мокрый, серьезный и очень спокойный. Мельком глянул на галеры туннров, довольно кивнул. И направился к Адмиралу, его никто не пытался остановить.

А может, и пытался, – хмыкнула Силье, – кто ж признается задним числом, что синяки заполучил не от врага? Точно известно, что Вэрри посоветовал брать большие парусники на буксир и отводить подальше от берега, пока он займется галерами Карна. И занялся. Нырнул в темную воду, как плыл и куда – не видели, дело было вечером. Только галеры одна за одной стали крениться и тонуть. Много позже жители Архипелага узнали: у всех были прорублены днища. Силье сделала страшные глаза: демон, одно слово. Чем он их рубил – непонятно.

– Вернулся усталый и шумный, – добавила капитанша. Велел туннрам разворачивать все гребные суда и спешить в Гирт. Только поэтому удалось спасти большую часть нашего флота и поход окаянных на Индуз не состоялся.

– И он вернулся молчать на болота, – фыркнула я.

– Ага, щас, – насмешливо возразила она. – Лет тридцать спустя тип с очень похожими привычками и таким же клинком объявился в Амите, когда тот восстал против окаянных. Эти твари камень в ущелье спекли в монолит, а до Крепи так и не добрались. Говорят, им досталось на редкость крепко. Вот только сухопутного демона звали Альв.

– То есть у Адепта не сложился и поход на север, – улыбнулась я.

Силье кивнула и вздрогнула, невольно бросив кисть на рукоять кинжала. Клубок змей уже был совсем рядом, в начале спуска. Вздохнула, виновато пожала плечами, сцепила пальцы в замок. Теперь и ей чуялось гнусное шипение, донимавшее меня уже полчаса. С этого момента мы сидели молча, ждали. Уже недолго. Стал отчетливо различим перестук конских копыт.

Борз оживился, в несколько прыжков добрался от источника к нам и заржал приветственно. С тропы отозвались. Я вскинула голову. Вот и дождались княжеских гонцов – знакомая соловая пара выбралась из–за камней в долину. Они подъехали и спешились, невысокая пепельноволосая красавица арагни из северных предгорий, совершенно здоровая, но с тяжелым отчаянием в голубых глазах. И её спутник, в груди которого жили змеи. Силье зло выругалась. Бирюзовые глаза прибывшей раскрылись и гневно блеснули. Но мужчина тяжело осел, почти сползая по конскому боку, и арагни забыла о своем гневе, бросилась к нему.

– Ну, подруга, что будем делать? – сквозь зубы выдохнула Силье. – К нему же подойти нельзя. Теперь вижу, ловушка. И парень не виноват.

– Сиди, где сидишь. Девушку бери на себя. Только драки не устраивайте тут, кошки дикие.

– Кто–о? – она царственно возмутилась, потом фыркнула и резко успокоилась. – Удачи.

– Я Тиннара, Тин. Как тебя зовут? – я села рядом с арагни, держась в стороне от её спутника.

– Я служу его Светлости, – отчеканила голубоглазая с явной ноткой истерики и отвернулась.

– Яниза, не глупи. Тин, я Лемар, Первый капитан гвардии Карна. А это Яниза, – тяжело прошептал темноволосый носитель змей, пытаясь сесть самостоятельно. И горько усмехнулся. – Моя вдова.

– Раз ты знаешь, что с тобой, расскажи мне очень коротко, кто, когда и как проводил обряд.

– Смысл? – он устало прикрыл глаза, боль все усиливалась. – Ладно. Примерно на третьем месяце беременности мою мать привели в храм и опутали нитями. Точно не знаю, я же не могу помнить то, чего не видел. Это называется проклятием неверной жены. Она умерла родами. Мне отпустили обычные для детей греха, как они таких сироток зовут, год за полную неделю оставшегося до родов срока.