Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

– Я лично встретилась с одним из репортеров, – важно сообщила она. – И надеюсь, дала ему понять, какие непростые времена мы переживаем. Мы поговорили – Господь послал мне нужные слова, – и думаю, он все понял и устыдился.

– Послушай, мама, ведь ты не делала какого-либо рода заявлений? – явно нервничая, поинтересовался Гай.

– Милый мальчик, я же сказала, что ничего подобного не говорила.

Гай не стал развивать опасную тему, а доктор Филдинг, покидая Мэтьюсов, не преминул упрекнуть Стеллу, которая вышла его проводить:

– Послушай, Стелла, ты должна была помешать встрече матери с этим типом! Если тебе по душе подобного рода известность, то мне общественный резонанс ни к чему. Эта история и так доставляет кучу неприятностей.

– Надо понимать, главная неприятность заключается в том, что ты помолвлен со мной, – тихим твердым голосом произнесла Стелла.

– Что толку это обсуждать? – рассердился Филдинг. – Наши отношения не способствуют моему благополучию, но тут уж ничего не поделаешь.

– Почему же? – Стелла посмотрела в глаза жениху. – Еще не поздно все изменить.

– Милая моя девочка, только не думай, что я хочу отказаться от данного слова, – стал оправдываться Филдинг.

В этот момент в прихожей появился Гай, и объяснение пришлось прервать. Гай был расстроен не меньше доктора и предложил пари, что матушка наговорила репортеру уйму высокопарной ерунды, которая приведет к ужасным последствиям для всего семейства.

Опасения Гая в полной мере оправдались. На следующее утро вышел в свет очередной номер «Дейли репортер», на первой странице которого красовался жирный заголовок, фотография «Тополей» и самой миссис Мэтьюс, выходящей из зала судебных заседаний по окончании коронерского расследования. Спустившись к завтраку, Гай застал тетю и сестру за чтением вслух отрывков из четырех иллюстрированных газет. Возмущение обеих не знало границ.

– «Драма, разыгравшаяся в провинции! Сестра убитого отказывается говорить о загадочной смерти брата!» – с придыханием читала Стелла. – «Мы считаем, что лучше хранить молчание, – заявляет миссис Зои Мэтьюс, элегантная белокурая вдова, причастная к загадочному отравлению в Гринли-Хит, которое безуспешно пытается раскрыть Скотленд-Ярд». Маме понравится эта статья. Нет, Гай, ты только взгляни на мамино фото!

– Послушайте, послушайте! – взывала дрожащим голосом Харриет. – В жизни не слыхивала ничего подобного! «В траурном одеянии, – интересно, какое одеяние он ожидал увидеть! – очаровательная миссис Зои Мэтьюс, вдовствующая золовка Грегори Мэтьюса, которого загадочная смерть настигла в собственном доме в Гринли-Хит неделю назад, приняла меня вчера в своей залитой солнечным светом гостиной». Ха, ее гостиная! Не сомневаюсь, Зои сказала репортеру, что гостиная принадлежит ей одной. Что до солнечного света, так за весь день туда не пробивается ни один лучик, и всем это известно! «Во взгляде прелестной вдовы затаилась печаль и тревога». Ну, как вам это нравится?!

Побледневший от смятения чувств Гай поспешил к тетушке и, наклонившись, стал читать через ее плечо возмутительную статью:

– «Надо помнить, что, несмотря на все беды, жизнь продолжается… Невосполнимая утрата представляет для нас не меньшую загадку, чем для Скотленд-Ярда». Господи, мама не могла наговорить столько глупостей!

– Еще как могла и наговорила, – огрызнулась мисс Мэтьюс. – Ничего иного я от Зои и не ожидала. «Между деверем и мной установилось чувство глубокой привязанности и взаимопонимания!» Ой-ой-ой, будто бы! И ни слова о моих чувствах и переживаниях! «Спокойная и уравновешенная». Уравновешенная!!! Бесстыдная и наглая – вот точное определение! Ох, нет сил читать дальше!

Гай выручил газету из рук Харриет, которая явно намеревалась изорвать ее в клочья, и отошел к окну. Стелла в это время изучала номер «Морнинг стар» и неожиданно, задыхаясь от гнева, воскликнула:

– Какое нахальство! Ты только послушай, тетя Харриет! «Смерть мистера Мэтьюса стала для нас тяжким ударом», – заявила вчера нашему корреспонденту очаровательная синеглазая Роза Дэвентри, двадцатитрехлетняя горничная в «Тополях». – Да тут уйма всякой чепухи! Даже упоминается жених Розы. Ой, она заявляет, что вся прислуга расценивает смерть дяди как личную утрату!

– Что? – взвизгнула Харриет.

– А вот и фотография, посмотри.

Мисс Мэтьюс выхватила газету из рук племянницы.

– Она покидает дом сегодня же, не дождавшись конца месяца! – объявила Харриет. Неслыханная наглость! Личная потеря, нет, вы только подумайте! Бесстыдная ложь! Ведь все слуги терпеть не могли Грегори! Роза не посмела бы так говорить, не получи она уведомление об увольнении!

В этот момент в комнату зашел Бичер и застыл на месте под испепеляющим взором хозяйки.

– Тебе известно об этом позоре? – требовательным тоном обратилась она к дворецкому, размахивая газетой у него перед носом.

– Да, мисс, – смущенно кашлянул Бичер. – Поступок Розы достоин всяческого осуждения. Миссис Бичер сделала ей соответствующее внушение. Звонит мистер Рэндол, мисс.

– Что ему надо? – прорычал Гай.

– Он не сказал.

– Не собираюсь с ним беседовать, – заявил Гай, усаживаясь за стол. – Скажите, что нас нет дома.

– Подойди к телефону, Стелла, – попросила тетушка. – Понятия не имею, что ему понадобилось.

Стелла со вздохом отложила газету в сторону.

– Не понимаю, почему именно я, – скорчила недовольную гримасу девушка, но все же вышла в коридор и с унылым видом взяла трубку. – Алло! Это Стелла. Что случилось?

На другом конце ответил мелодичный голос Рэндола:

– Доброе утро, моя прелесть. Я прямо-таки задыхаюсь от волнения. Скажи скорее, не томи, за какую провинность меня лишили счастья лицезреть прелестную синеглазую Розу Дэвентри?

– Черт бы тебя побрал! Заткнись! – вышла из себя Стелла. – Говори, что надо!

– Только это и хотел узнать, любовь моя. – В трубке раздался тихий смешок.

– Тогда катись к чертям! – вспылила Стелла, бросая трубку.

Помимо Рэндола утренние газеты с фотографиями прочли и остальные члены семейства, и вскоре в «Тополя» прибыла миссис Лэптон. С видом оскорбленного величия она возжелала узнать, выгнали ли из дома Розу, и если нет, то по какой причине. Затем она поинтересовалась, осознает ли миссис Мэтьюс всю степень совершенной глупости и о чем думала Харриет, позволив репортеру проникнуть в дом. Последний вопрос касался мер, предпринятых полицией по поимке убийцы Грегори Мэтьюса, и на него никто не мог дать внятного ответа. И тут миссис Лэптон вынесла свой вердикт, отнюдь не опрометчивый, а тщательно взвешенный и продуманный:

– Дело ведется с вопиющей некомпетентностью, и полиция не прилагает ни малейших усилий для выявления убийцы моего несчастного брата. Я это отчетливо вижу.

Однако сей суровый приговор был несправедливым по отношению к суперинтенданту Ханнасайду, который в этот момент находился в кабинете Джайлса Каррингтона и вместе с ним изучал банковскую расчетную книжку Грегори Мэтьюса, лежавшую на столе.

– Вам известно, что связывает мистера Мэтьюса с неким Хайдом? – спросил Ханнасайд.

– Нет, – покачал головой Джайлс. – А почему вас это заинтересовало?

– Я просматривал банковские счета и обнаружил, что значительное количество чеков Мэтьюса поступили от этого самого Хайда. Суммы крупные и выплачивались регулярно каждый месяц.

Джайлс взял банковскую книжку и стал изучать отмеченные записи.

– Похоже, Мэтьюс участвовал в каком-то бизнесе, – задумчиво произнес он. – Если так, то мне об этом ничего не известно. Думаете, он имел ломбард или магазин, торгующий жареной рыбой с картошкой, и не хотел, чтобы об этом стало известно?

– Теряюсь в догадках. Возможно, ваше предположение правильное. Я встречался с директором банка, но он знает не больше вашего. Все чеки выписаны на филиал банка «Фостерс» в Сити. Старший кассир сразу их вспомнил. Надо сходить туда и посмотреть. Может, найдется что-нибудь интересное. – Ханнасайд встал и протянул руку за банковской расчетной книжкой. – Сначала решил зайти к вам, потому что получить информацию от банка – дело непростое.

– Сочувствую, – сказал Джайлс. – Ничем не могу помочь. Однако если кому что и известно, так только Рэндолу Мэтьюсу. Мне кажется, этот юный джентльмен прекрасно осведомлен о делах дядюшки.

– Да, я тоже о нем подумал, – мрачно усмехнулся Ханнасайд. – Вот только мистер Рэндол Мэтьюс не горит желанием вступать в откровенные разговоры и не жалует меня своим доверием. Но на худой конец можно обратиться и к нему.

После Эдам-стрит Ханнасайд отправился в Сити. В банке «Фостерс» директор разговаривал любезно, однако особого дружелюбия не проявлял. Он сообщил Ханнасайду, что банк придерживается старомодных методов в работе и решительно осуждает новые веяния и попытки полиции получать информацию через банки.