Дикий цветок - Синтия Райт

По меньшей мере, двое мужчин из этого избранного общества подняли свои монокли, чтобы бросить на нее оценивающий взгляд, когда она проходила мимо них, шурша шелковыми юбками. Несмотря на мучительный, изогнутый по последней моде корсет, который она совершенно не признавала в своем повседневном гардеробе, Шелби сегодня вечером чувствовала себя прекрасно. Она взглянула на себя в зеркало рядом с лифтом, заметив, как сверкают ее рыжеватые волосы в электрическом свете, какая матовая, нежная у нее кожа, как хорош ее высокий лоб и четко очерченные скулы, и полный, широкий рот.

Сердце ее снова учащенно забилось, а ладони стали влажными, когда она, вслед за швейцаром выйдя из лифта, прошла в конец роскошного коридора. Остановившись перед нишей с украшенной золоченым бордюром дверью, он еще раз ободряюще улыбнулся Шелби.

— Я оставлю вас тут, миледи.

Он поклонился, повернулся и бесшумно исчез в лифте.

Она сделала одно из своих упражнений для дыхания, но сердце ее забилось, кажется, еще сильнее. К тому же она так страстно желала увидеть Джефа, хотя бы только на одну ночь…

Дверь распахнулась, прежде чем Шелби успела постучать, и они стояли лицом к лицу, одни, наконец. Глаза его расширились при виде ее, потом взгляд их стал мягче, нежнее.

— Боже милостивый, ты только взгляни на себя! Моя шалунишка — принцесса!

Когда он взял ее за руку и провел в комнату, Шелби отчаянно захотелось тотчас же упасть в его объятия.

— Ох, Джеф… я так рада видеть тебя!

Казалось роскошью иметь возможность с упоением смотреть на него, не опасаясь привлечь к себе чье-либо внимание. Одетый в темно-синие брюки, которые подчеркивали все линии его гибкой фигуры, белую крахмальную рубашку, расстегнутую у ворота, с сапфировыми запонками на манжетах, Джеф был красив, как никогда, и еще более элегантен. Но тут Шелби заметила легкие морщинки, которые глубже прорезались в уголках его глаз, и чуть запавшие щеки.

— Джеф, ты становишься, похож на распутника! — ласково сказала она.

— А что тебе известно о распутниках, малышка?

— Только то, что я читала в романах… пока не встретила тебя!

— Иди сюда, поближе к свету, чтобы я мог разглядеть тебя получше.

Он сказал это легко, нарочито небрежно, но Джеф не мог скрыть волнения в своих глазах. Он взял ее накидку и вывел на середину громадной, великолепной гостиной, где языки пламени взлетали и потрескивали в резном мраморном камине. Держа ее маленькие ручки в своих, он пробормотал:

— О Боже, я так скучал по тебе!

Ее защитные барьеры рассыпались, исчезли. Кому он нужен, здравый смысл, когда ты любишь? Переполнявшая ее любовь к Джефу была для нее единственной реальностью — такая же мощная, всепоглощающая, какой она была в том более простом и чистом мире ранчо «Саншайн», — и она казалась ей сильнее всего остального… высокого титула Джефа, его обручения или даже существования леди Клементины Бич.

— Я тоже скучала по тебе.

На глазах у нее и в ее голосе были слезы. Ей пришлось закусить губы, чтобы сдержать нахлынувшие на нее чувства, и это — неведомо для нее самой — сделало ее личико еще более очаровательным. Внутренний голос, похожий на голос бабушки Энни, шепнул предостерегающе: «Неужели ты падешь так низко, что позволишь ему разодеть себя, как куколку, и забавляться с тобою на досуге, втайне от всех?» Взгляд его обжигал ее матовую шею и плечи.

— Ты выглядишь восхитительно, Шелби, но, признаюсь, мне больше нравится тот шалунишка в ковбойских брюках и высоких сапогах.

— Эти дурацкие корсеты, портят естественные формы тела, — заметила она. — Тебе не кажется? Я выгляжу в нем, как грудастая голубка.

— Ну, уж нет, — пробормотал он с натянутой улыбкой. — Во всяком случае, я не думаю, чтобы твое тело нуждалось в каких-либо изменениях. Оно прекрасно такое, каким создал его Бог.

Она знала, что он думает о той маечке в рубчик, которая была на ней в ночь их безудержной, самозабвенной любви на ранчо. Она вспыхнула и пробормотала:

— А своей благовоспитанной невесте ты тоже говоришь такие вещи?

Джеф слегка отклонился назад:

— Нет, не говорю. И я не в восторге от ее лица или фигуры… и даже от ее манер.

— Тогда ты не должен жениться на ней!

Он отвел глаза.

— Хотел бы я, чтобы это было так просто.

Шелби чувствовала — несмотря на то, что когда-то говорила, как ей претит образ жизни английской аристократии, — она привыкла бы к нему, если бы Джеф попросил ее об этом. Неужели она упустила свое счастье в Вайоминге, цепляясь за надежду, что сможет уговорить Джефа остаться с ней, или она ничего уже не могла поделать, когда пришла эта телеграмма о болезни его отца?

— Что означает это все? — Шелби и сама удивилась, с какой горячностью прозвучал ее голос. — Зачем ты прислал мне все эти роскошные наряды и привез меня в это… прибежище разврата?

Она обвела рукой изысканно обставленную гостиную с видом на залитую лунным светом Темзу и с ее толстыми, пушистыми коврами и палевыми стенами с резными алебастровыми украшениями. Когда взгляд ее остановился на створках дверей в противоположном конце комнаты, Шелби ринулась и распахнула их, взмахнув юбками.

—Ага!

Она указала на великолепную, розового дерева, кровать с изогнутыми спинками, украшенными резными рельефами из виноградных гроздьев и фруктов. Волны расшитых подушек вздымались над кремовым покрывалом в изголовье, а лампы по сторонам, на ночных столиках, светили мягко, зазывно.

— Вы не могли бы вести себя более предусмотрительно… или оскорбительно, ваша светлость! Не знаю, за кого вы меня принимаете, но я знаю, что вы — повеса!

— И, распутник? — подсказал он мягко, подходя к ней ближе. — Мне нравится это слово больше, чем «повеса».

— Я не шучу!

Она захлопнула двери и вернулась в гостиную.

— Конечно, нет.

С пылающим лицом она подняла пальчик:

— Как, по-вашему, это выглядит — быть приглашенной на тайное свидание, как женщина легкого поведения? Я… однажды потеряла голову с вами, однако это еще не значит, что вы можете распоряжаться мной по первому своему капризу!

— Шелби, это не имеет ничего общего, ни с какими капризами, и вы это отлично знаете.

— Вы думаете, я ничего не знаю о том, как ведут себя титулованные английские аристократы, только потому, что я приехала из Америки? Мне все известно о вашем короле и о его многочисленных любовных связях с актрисами и певичками, которые он заводит под самым носом у своей прелестной снисходительной супруги!

Джеф, хотел было возразить, что это не имеет никакого отношения к сегодняшнему вечеру, но Шелби, очевидно, нужно было дать выговориться, а потому он налил себе бокал шампанского и примостился на ручке кресла, приготовившись слушать. Она подобрала юбки, придерживая их одной рукой, чтобы они не шуршали при ходьбе.