Гарем - Кэти Хикман

Значит, валиде тогда уже знала об английском корабле, стоящем на якоре в заливе среди других.

Даже сейчас, в безмятежном спокойствии ночи, одно из окон покоя валиде-султан было распахнуто. На стоящем рядом диване лежало меховое покрывало, оно казалось слегка измятым, будто на нем только что сидел кто-то, глядя в ночной сад.

«Спит ли когда-нибудь эта женщина?» — поразилась Селия и вновь вспомнила слова Аннетты: «Они подглядывают, они следят за нами».

Так оно и есть. Что Сафие-хасеки совершила для того, чтобы стать валиде? Знала ли она хоть минуту отдыха, хоть краткую передышку? Селия не могла не почувствовать, какой глубокой меланхолией пронизана эта тишина.

Но вот какое-то легкое движение нарушило покой комнаты. Если б у нее была хоть малейшая возможность, Селия отпрянула бы от щелки в ужасе. Складки покрывала дрогнули, пошли рябью, и она увидела, что на нем сидит и потягивается кот!

«Злое создание, как ты меня напугало!» — мысленно воскликнула она.

Кот принялся медленно облизывать лапы, но вдруг насторожился, к чему-то прислушиваясь. До слуха Селии тоже донеслись какие-то звуки. Она зажмурила глаза, стараясь сосредоточиться и понять, откуда они исходят. Вот опять, на этот раз достаточно отчетливо. Звук чьих-то рыданий!

Но раздаются они не в апартаментах валиде, они доносятся из дальнего конца того прохода, по которому она добралась сюда. Селия оторвалась от щелки и быстро поползла в ту сторону. Вскоре путь ей преградил какой-то огромный лоскут материи, свисавший сверху в виде занавеса. Осторожно она отодвинула край его в сторону и очутилась в узком и чрезвычайно тесном пространстве, сильно напоминающем чулан. Но высокий потолок наконец-то дал ей возможность выпрямиться во весь рост. Стенки этого чулана были деревянными, а их верхнюю часть украшали резной работы створки. Теперь звуки рыданий доносились до ее слуха совершенно отчетливо. Привстав на цыпочки, Селия осторожно заглянула сквозь ажурный орнамент перегородки внутрь комнаты. В тесном чулане ей не хватало воздуха, в любую минуту ее присутствие могли обнаружить. Девушка уже готова была повернуться и убежать без оглядки назад, но тут опять послышался чей-то плач. Что-то в нем — отчаяние, полная безнадежность — вызвало слезы на глазах Селии, и она заколебалась. Попыталась приказать себе вернуться назад, в безопасность собственной комнаты, но вместо этого привстала на цыпочки и снова заглянула сквозь кружевной переплет деревянной резьбы.

Освещенная лампой комната была довольно большой и обставлена так — это девушка поняла мгновенно, — как полагалось покоям женщины весьма высокого положения. Роскошно украшенные стены напоминали стены апартаментов самой валиде: тюльпаны, гирлянды гвоздик на изразцах казались почти живыми. Кафтан нарядного желтого шелка, подбитый мехом, свисал с крючка, меховые покрывала, узорчатые парчовые ткани небрежно укрывали подушки дивана. Как раз напротив чулана, из которого выглядывала Селия, располагался глубокий альков, обычно используемый для устройства в нем ложа. Именно оттуда и доносились сейчас рыдания.

«Не может быть опасным столь несчастное существо», — сказала себе Селия и, толкнув дверцу, вышла из чулана.

Вмиг рыдания смолкли. Смутная тень приподнялась на ложе. Краткое молчание, затем шепчущий голос:

— Ты кто? Привидение?

Тихий голос прозвучал настолько робко, что Селия окончательно перестала бояться.

— Нет, я не привидение, — успокаивающе шепнула она. — Меня зовут Кейе-кадин.

Незнакомка чуть привстала, но в помещении было так темно, что Селия не могла разглядеть ее лица, проступали лишь мягкие очертания фигуры.

— Ты принесла мне это? — Голос женщины дрогнул, будто она опять собиралась расплакаться.

— Нет, у меня ничего нет. — Селия сделала шажок вперед. — Но я не обижу вас, клянусь.

Натопленную комнату наполнял такой странный горький запах, будто что-то тут только что сожгли.

— Они все время мне обещают принести это, а сами ничего не несут. — Жалобный голос замолк, и девушка увидела, как тонкая рука потянула одно из покрывал на обнаженное плечо. — И мне так холодно, мне все время почему-то холодно. Пожалуйста, кадин, подложите поленьев в жаровню. — Женщина вздрогнула.

— Как пожелаете.

Селия наклонилась над маленькой горелкой, стоявшей у подножия ложа. Что могло пылать в этой жаровне, наполняя помещение таким неприятным запахом?

— Но у вас вовсе не холодно. Здесь тепло, прямо как в купальне.

Селия выполнила просьбу, в комнате посветлело, но женщина снова отпрянула в тень.

— А вы точно не призрак? — Голос звучал не громче шепота.

— Точно, совершенно точно. Призраки и гули — это всего лишь выдумки.

— Ох нет, нет, нет, что вы! — Неожиданный порыв женщины даже напугал девушку. — Никакие не выдумки. Я сама видела их! Можно, я взгляну в ваше лицо?

— Конечно, взгляните.

Селия взяла в руки лампу с пола и приподняла ее. При этом движении луч света проник на минутку в альков. Лишь на одно короткое мгновение, но девушке этого хватило, чтобы встретить взгляд ввалившихся глаз истощенного существа, со страхом смотревшего на нее.

Защищаясь от этого лучика, женщина подняла руку, но почти сразу опустила ее, и Селия, к своему ужасу, увидела, что у загадочной особы нет лица. Вместо него сверкала маска, мозаика из драгоценных камней, прилепленных ко лбу и щекам. Волосы, висевшие свободными прядями по бокам этого страшного лика, были густыми и очень черными, такой глубины цвета, что даже отливали синевой. Черные сверкающие глаза, сильно обведенные сурьмой, лили свой свет прямо из мозаичной пестроты камней. Эффект был до того ярким и одновременно пугающим, что Селии показалось, она видит перед собой византийскую принцессу старых дней, вставшую из могилы.

— Что они с вами сделали? — Она опустилась на колени.

— О чем вы? Никто со мной ничего не делал, — грустно прозвучал голос женщины, пальцы пробежали по щекам, ощупывая гладкие грани камней. На лице ее отразилось мимолетное удивление, будто она ухитрилась забыть о том, что они там находятся. — Мне сказали, что я расчесывала кожу на лице, не знаю… Я что-то не припомню. Я больше не хочу смотреть на себя в зеркало и потому закрыла лицо камнями.

При этих словах пальцы женщины метнулись к предплечью другой руки и принялись яростно раздирать его. Селия с ужасом увидела, что на этом месте зияет открытая рана.

— Пожалуйста, не делайте этого. — Она поймала ее руку и удержала. Рука оказалась невесомой, будто выбеленная жарким солнцем кость. Сколько этой женщине может быть лет, про себя задалась вопросом Селия. Тридцать? Сорок? А может, сто? Догадаться было невозможно.