Ночной корабль: Стихотворения и письма - Мария Вега

44.

2 декабря 1973

Дорогая Светлана!

Вчера упало с неба чудо: два толстенных конверта! Вот по радость! Читали с 9-ти утра и до обеда. Но и после обеда сразу кинулись к стихам, из которых я сразу отложила самые замечательные. С письмом и стихами явилась дивная зима, с беспрерывным, густым снегопадом, неизвестно, откуда берущимся, потому что нет ни туч, ни облаков, и светит сверкающее солнце. Словом, всё прекрасно.

Ваши рассказы в письмах – настоящие новеллы, удивляют меш тем, что Вы всегда вздыхаете: «Почему я не прозаик?» В то время, как Вы отличный прозаик: чего стоит только кольцо Майи Луговской, внедренное в медузу, да и вообще всё, до мелочей! Почему надо строить прозу по каким-то канонам? Я уважаю доброкачественное сукно общепринятой прозы, но предпочитаю узорчатые ковры, волшебство шелков, гобелен и кружево.

Тут, конечно, начнется антракт на целую вечность. О, жизнь, рвущая на части в самые разные стороны! Но не могу не сказать о главной загвоздке, открывшейся нам: оказывается, прежде чем купить хоть какую-то жилплощадь, надо иметь прописку (!), в это зависит от Вергилия и других и сулит долгие хлопоты. Думаю, что остается спокойно ждать гробов. А Крылатый-то уже высчитал было стоимость возможного гнездышка, вплоть до гвоздей! Но что считать, когда из-за нефти цены растут чудовищно, многое стало дороже в 10 раз. Зато апельсины дешевле спичек, и я ими наслаждаюсь.

Целуем крепко, как любим.

Ваша Вега

45.

12 января 1974

Дорогая Светлана!

Я тону в полной фантастике и вижу невероятные сны. Начинаю пугать их с реальностью, настолько они бывают и ярче, и выпуклее, и живее этой самой «реальности». Прилагаю стихотворение, в точности передающее один из самых потрясающих снов. Хотела его записать, а стихи явились сами собой, очевидно, иначе было нельзя. Для меня этот сон не прост. Вижу в нем не один смысл, но, может быть, эти смыслы непередаваемы. Помните, у Блока: «Я вышел в ночь, узнать, понять. Несуществующих принять…»

Мне сказали в посольстве, что сейчас появились в печати стихи Осипа Мандельштама. Правда ли это? Неужели правда?!

Добралась до поздней ночи, перепечатывая для Вас свой сон. Целую, обнимаю. Крылатый тоже, ждем не дождемся письма.

Ваша Вега

ВО СНЕ

Я не назову ее красивой.К нам с планеты прилетел инойЭтот ястребенок с львиной гривойИ с одной-единственной ногой.

Не подпрыгивая, не хромая(Одноногим так ходить нельзя),Шла она без костылей, прямая,Не шагая – медленно скользя.

И не удивило это чудо,Ясное во сне, как дважды два.Не напрасно ли искать, откудаВышел сон и уведет куда?

Мы случайно рядом очутилисьВ очереди. Цепь людей ползлаК запертым дверям, и вкось ложилисьОтблески оконного стекла.

Отблески дрожали на атласеЧерного пальто… Но нет, не то…Ведь она была в атласной рясеС капюшоном, – вовсе не в пальто…

Повернула голову. БеззвучноЗасмеялась: «Плохо ли нам тут?Мы стоим и ждем… Вдвоем не скучноВслушиваться в шорохи минут.Скука – чей-то вымысел. Согласны?»

Улыбнувшись, женщине в ответЯ сказала: «Совершенно ясно,Что со мною говорит поэт».

«Или – нет… Но вы – из этой касты.Потому я к Вам и подошла:На земле приходится не частоПодмечать незримый взмах крыла».

Я смотрела в ястребиный, узкийГлаз, похожий на глубокий пруд.«Почему со мною Вы по-русскиГоворите с первых же минут?В иностранном городе так странноОдинок язык, чужой для всех…Кстати, Вы мне кажетесь туманной,И у Вас глухой, туманный смех…Объясните мне, кто Вы такая?»

И, не опуская головы,Женщина сказала: «Никакая!Но сегодня русская, как Вы.Обе мы неравнодушны к книгам…»

Тут, в ее протянутой руке,Очутился белый томик.МигомНа его отогнутом листкеЯ узнала профиль ястребенка…Лист свернулся в трубку. На второмПоявилось, выведено тонко,Словно птица провела пером,Или ветер легкий след оставил,Уходя к весне от зимней тьмы,Еле уловимое названье,Справа, наверху: «ОНИ И МЫ».

И оно ушло, теряясь междуЗыбкими штрихами, а под нимБыло имя: «ЖДАНОВА НАДЕЖДА»,И, растаяв, превратилось в дым.

«Автор книги – это Вы?!» «Едва ли!»«Но портрет?.. Кто станет отрицать?»«Если Вы меня на нем узнали,Я могу назад перелистать».Щелкнул переплет. Раскрылся снова.На портрете вовсе не она.Мордочка котенка золотогоНа бумаге изображена.

«Вот кто автор! я перетасуюКарты и подам Вам новый знак:Автор превращается в борзую –Вы предпочитаете собак!Вот борзая, белая, как лебедь,С ястребиным глазом, с гривой льва.Превращений может быть и девять,И четырнадцать, и… дважды два.Догадайтесь сами, кто же автор.А теперь простимся. Мне пора.Жду звонка по телефону завтра,И опять завяжется игра».

«Номер телефона! Дайте номер!Не дадите, – где его возьму?»

«Ничего не будет нужно, кромеТелефона. Номер – ни к чему.Пусть случится, что случалось прежде…»

«Что случалось? С кем?.. Когда и где?..»

«Позвоните ЖДАНОВОЙ НАДЕЖДЕ.Телефон найдет ее везде.Безразлично, на какой звезде».

45.

16 января 1974

Дорогая Светлана!

Выйдя рано утром, чтобы отправить Вам письмо, я нашла в ящике Ваше, из которого узнали о горестной утрате. Оба мы с Крылатым еще до прихода этой черной весточки сильно подозревали, в чем причина Вашего молчания. И все-таки, помимо печали, письмо это принесло нам мир, душевную красоту: столько любви и чистоты было в нем, что более прекрасного письма, с таким пониманием , как Ваше, нельзя, конечно, получить ни от кого. Какое счастье, что в свое время мне было дано ввести Вас в жизнь моей дорогой Евгении Александровны, что мы и были, и навсегда остались с нею в тесном общении!