Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Что и было исполнено.

Глава 13

СУД

Берию судило Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР.

Председательствовал Маршал Советского Союза И. С. Конев.

В состав суда входили: председатель ВЦСПС Н. М. Шверник, первый заместитель председателя Верховного суда СССР Е. Л. Зейдин, генерал армии К. С. Москаленко, секретарь Московского обкома КПСС

Н. А. Михайлов, председатель совета профсоюзов Грузии М. И. Кучава, председатель Московского городского суда Л. А. Громов, первый заместитель министра внутренних дел СССР К. Ф. Лунев.

Кроме Берии, на скамье подсудимых оказалось его ближайшее окружение — бывший министр госбезопасности СССР, занимавший перед арестом пост министра государственного контроля СССР В. Н. Меркулов; бывший начальник управления НКВД СССР, а в последнее время министр внутренних дел Грузии В. Г. Деканозов; бывший заместитель министра госбезопасности СССР, а перед арестом — заместитель министра внутренних дел СССР Б. 3. Кобулов; начальник одного из управлений МВД СССР С. А. Гоглидзе; бывший начальник управления НКВД СССР, а в последнее время министр внутренних дел Украины П. Я. Мешик; начальник следственной части по особо важным делам МВД СССР Л. Е. Влодзимирский.

Суд длился шесть дней — с 16 по 23 декабря 1953 года.

От былого величия у именитого узника не осталось и следа. Полгода пребывания в подземном бункере без солнца и дневного света неузнаваемо преобразили его облик. Он мало чем напоминал того самоуверенного, привыкшего повелевать и властвовать человека, одно имя которого уже приводило в трепет миллионы людей. Неспроста, по-видимому, до сих пор живучи легенды о том, что на суде был совсем другой человек, загримированный под Берию, а сам Лаврентий Павлович давно был расстрелян. Суд, мол, не более чем инсценировка.

В 1990 году из членов Специального судебного присутствия в живых оставался только один — 84-летний М. И. Кучава. По свидетельству профессора В. Некрасова, встречавшегося с ним и описавшего с его слов детали судебного процесса для готовившейся книги «Берия: конец карьеры» (М., Политиздат, 1991 г.), Кучава опроверг слухи о загримированном двойнике Берии. Единственный оставшийся в живых к тому времени член суда утверждал: перед судом предстал настоящий Берия. Он давал показания, а 23 декабря произнес последнее слово. Правда, был без пенсне, и отсутствие столь любимых им стекол показало, что он был косоглазым.

Конечно, Берия не строил иллюзий по поводу судебного процесса, но тем не менее, по словам Кучавы, много раз просил суд сохранить жизнь. Так уж, наверное, устроен любой человек — до последнего момента его не покидает надежда. А ведь, сидя в бункере, он знал, что еще в начале июля его вывели из состава ЦК и исключили из партии, а в начале августа сессия Верховного Совета утвердила принятый в июле указ Президиума о лишении его полномочий депутата Верховного Совета СССР, снятии с поста первого заместителя Председателя Совета Министров и министра внутренних дел СССР с лишением всех присвоенных ему званий и наград. И, несмотря на это, надеялся!

Перед концом ему пришлось пережить немало потрясений. На пленуме ЦК от него отреклись все высокопоставленные кремлевские соратники. На суде точно так же отреклись ближайшие помощники, которых он опекал и продвигал. Безусловно, такое поведение было ему не в диковинку: достаточно насмотрелся, будучи шефом Лубянки, как подчиненные, попав в камеру и спасая свою шкуру, топили начальников. Но тогда он вершил их судьбами, а теперь вот оказался в таком же положении.

С горечью и недоумением слушал показания Б. 3. Кобулова.

— Берия — карьерист, авантюрист и бонапартист, — не жалел обвинений недавний его заместитель, которого он водил за собой, на какой бы пост ни назначал его Сталин. — Все это после смерти Сталина выявилось гораздо резче, чем раньше. Я объяснил бы эти черты, характеризующие Берию, тем, что после смерти Сталина честолюбие Берии получило более сильное развитие. В это время он уже перестал говорить «мы» и все чаще употреблял «я»… Это действительно заговорщик. Он присвоил себе партийный стаж, он не состоял в партии с 1917 года. Еще не зная всех документов дела, я сказал, что он далек от Коммунистической партии и что он фактически не был коммунистом. Если только взять тома дела о разврате Берии, то становится стыдно за себя. Это грязно, подло… Морально-политическое разложение Берии привело его к логическому концу. Ясно, что Берия пришел к этому еще в молодом возрасте. Гоглидзе и Меркулов старше меня и по возрасту, и по работе с Берией, они лучше его знают, но я, будучи еще мальчишкой, видел, что Берия не имел коммунистической скромности…

В. Г. Деканозов знал Берию в течение 32 лет. Владимир Георгиевич был тенью своего хозяина. Куда Берия, туда и Деканозов. В 1931 году Берия стал первым секретарем ЦК компартии Грузии и привел с собой группу чекистских работников, включая и Деканозова, которому дал пост секретаря ЦК по транспорту. Деканозов следовал за Берией, как нитка за иголкой. Диапазон служебной деятельности верного слуги могущественного хозяина простирался от поста наркома пищевой промышленности Грузии до дипломатической службы в качестве крупного мидовского руководителя в пору курирования Берией внешнеполитического ведомства страны.

И вот этот один из самых близких и надежных людей разоблачает своего прежнего хозяина, уличает его в том, что в молодости он дружил с лицами, впоследствии осужденными как враги народа. Называет фамилию Голикова, бывшего деникинского разведчика, который, по мнению Деканозова, не без помощи Берии проник в органы ЧК, фамилию чекиста Морозова, который был изобличен и осужден за фальсификацию следственных материалов.

Карьерист, властный и злобный человек. Интриган. Всеми силами рвался к деспотической диктаторской власти. Расчищал себе дорогу от соперников.

Это еще не самые сильные выражения из лексикона вчерашних друзей.

Меньше всего мне хотелось бы выступать в роли человека, ставящего оценки «за поведение». Кто знает, может, те люди отрабатывали обещанное снисхождение?

23 декабря председатель суда маршал Конев, предоставляя Берии последнее слово, выступил с резюмирующим заявлением. Вот его основные тезисы:

1. Подсудимый полностью признал свое морально-бытовое разложение. Многочисленные связи с женщинами, сказал он, «позорят меня как гражданина и как бывшего члена партии».

2. Не отрицал свою связь с мусаватистской контрреволюционной разведкой. Однако заявил, что «даже находясь на службе там, не совершил ничего вредного».