Жизнь – безумная штука, Карсон - Миа Шеридан

в потолок. Грейс спала. Она в канун Рождества посреди ночи и снежной бури проехала много миль, чтобы быть со мной. Меня переполняли счастье и благодарность, а еще глубокий покой, какого я не испытывал уже давно. Он умиротворял и расслаблял. Я отдался ему и, сжимая в объятиях Лютика, уснул сном младенца.

Глава 30

Грейс

Я проснулась в его объятиях, что-то сонно прошептала и прижалась к окружавшему меня теплу. Я была погребена под грудой одеял, меня окружал запах Карсона. Я блаженно вздохнула. Не знала, как долго я спала, потому что шторы были задернуты, а в комнате было темно. Но Карсона в ней не было.

Я села и увидела рядом со шкафом спортивную сумку. Встала с кровати, подошла к ней и заглянула внутрь. В хижине было прохладно, но не холодно, и я уловила слабый запах горящих поленьев.

В сумке, поверх других вещей Карсона, лежала теплая фуфайка с длинными рукавами, и я натянула ее через голову. Еще немного покопалась в его вещах и нашла пару боксеров. Улыбнувшись, натянула и их тоже и вывернула резинку, чтобы они с меня не свалились. Пошла в ванную, почистила зубы щеткой Карсона. Выглянула в коридор. Карсона нигде не было видно.

Я вернулась в главную комнату с камином и на этот раз по-настоящему огляделась по сторонам. Прямо за ней находилась кухня – планировка была открытой, но бар разделял комнату на две части, и она не была видна целиком. В камине пылал огонь, мебель была удобной и прочной, на подлокотниках дивана и стульях были наброшены пледы. В такой комнате хотелось уютно сжаться в комочек и какое-то время сидеть так. В каждой стене имелись большие окна с видом на заснеженные сосны, окружавшие хижину. Снаружи все еще тихо падал снег.

– Хорошо спала, Лютик? – услышала я, и руки Карсона обняли меня сзади. Он поцеловал меня в шею, и я наклонила голову, чтобы ему было удобнее.

– Хмм, – вздохнула я. – Почему ты все время называешь меня Лютиком?

Я улыбнулась и сильнее наклонила голову, наслаждаясь ощущением его губ на моей коже. Он ответил не сразу. Его губы были так близко, я повернулась к нему. Вопросительно посмотрела вверх, и его глаза наполнились теплом. Он задумчиво посмотрел на меня.

– В детстве я собирал лютики во дворе бабушки. Она поднесла цветок к моему лицу, а я – к ее лицу, и когда он отбросил желтое сияние, она сказала мне, что он так сияет, потому что нам нравится.

Он выдохнул с легкой улыбкой на губах. У меня перехватило дыхание, сердце громко стучало в ушах. Я впитывала каждое его слово.

– Когда я спросил у нее, каким образом лютик светится, она сказала мне, что каждый раз, когда человеку что-то нравится или когда он отдает кому-то свое сердце, это сияние наполняет человека, и он тоже начинает светиться. В самый первый раз, когда я увидел тебя, Грейс, ты светилась. Я подумал, что ты мне не нравишься, – он тихо рассмеялся, его взгляд был полон нежности, – но я не мог отрицать, что ты светилась. Для меня ты сияла. И до сих пор сияешь. Ты сияла все эти годы, Лютик, сияешь и сейчас.

Я тихонько всхлипнула, мои глаза наполнились слезами. Я притянула его к себе и поцеловала в губы. Мы несколько минут стояли, нежно прижимаясь друг к другу, а когда несколько слезинок стекли по моим щекам, он их вытер.

– Спасибо, – прошептала я. То, что он мне подарил, не было обернуто в яркую глянцевую бумагу, не было перевязано бантом. И все-таки это был дар – он вручил мне дар своего сердца, дар истины.

Спустя несколько минут, взяв себя в руки, я слегка отстранилась и тихо спросила:

– А кстати, который час?

– Сейчас всего лишь полдень. Ты проспала пять часов или около того.

Я повернулась в его руках, снова выглянув в большие окна.

– Здесь так красиво, – прошептала я.

Карсон кивнул.

– Я знаю. Мне тут нравится. Когда-нибудь я куплю здесь дом. – Он опустил подбородок на мое плечо. – Не хочешь покататься на сноуборде? Может, завтра? – Я чувствовала кожей его улыбку.

Тихонько рассмеялась, отошла от него, села на кожаный диван и прикрыла ноги пледом.

– Конечно. Надеюсь, что я не облажаюсь. Я слышала, ты порядочный, но…

Он рассмеялся.

– Теперь я нервничаю. Может, мне стоит обуздать свою гордость и следующую пару дней продержать тебя в постели.

Он сел рядом со мной и обнял так, чтобы моя голова покоилась на его груди. Я рассмеялась.

– Хммм… в этом ты хорош. Кстати, очень даже неплохая идея.

Он усмехнулся. Мы помолчали еще минуту. Он нежно играл с моими волосами, я смотрела, как падает снег.

– Ты голодна? Я приготовил кофе.

– Кофе… это великолепно. И да, я проголодалась.

– Понял. Кстати, пока ты спала, я пошел и прикатил сюда внедорожник Дилана. В гараже была канистра с бензином. Я принес твой чемодан.

Он кивнул в сторону моего чемодана, стоявшего у двери, и все еще не распакованной сумки, которую я быстро захватила из дома по дороге из города.

– Спасибо. И как только меня угораздило остаться без бензина. Обычно я не такая разиня, – сказала я и поморщилась.

– Просто твой разум был озабочен другими вещами, – сказал он, и я услышала в его голосе улыбку.

Я посмотрела на него.

– Еще как озабочен, – согласилась я с улыбкой. Он нежно поцеловал меня. Я отодвинулась от него. Он встал и направился в кухню. Я наблюдала, как его мускулистые ягодицы двигаются под джинсами, вспоминая, как на этих ягодицах лежали мои ладони, как их мышцы сжимались, когда он ритмично погружался в меня. Я невольно вздрогнула. Да, возможно, идея остаться в постели до конца недели не так уж и плоха.

Через десять минут Карсон вернулся в комнату с чашкой кофе, яичницей и тостами.

– Я вспомнил, какой ты любишь кофе, – сказал он, – но не знаю, что ты больше любишь, яичницу или омлет. Надеюсь, сойдет.

– Обожаю яичницу, – сказала я с улыбкой. – Спасибо.

Он кивнул, и я набросилась на еду. Я не ела с утра, лишь перехватила банан по пути в аэропорт. Боже, это как будто было целую вечность назад. В совершенно другой жизни.

Я посмотрела на Карсона – сидя на другом конце дивана, он потягивал кофе. Я поставила тарелку и протянула ему руку. Он поставил чашку, придвинулся и притянул меня к себе так, что я оказалась прижатой к его боку.