Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Что? — спросил я.

Я не мог понять ничего из того, что слышал и видел. На каменном постаменте рядом с драконом горели огни. Я слышал звон металла, бьющегося о камень, и оживленные голоса. В палатке за моей спиной Старлинг пробовала струны своей арфы.

— Последний раз я видел тебя таким, когда мы вытащили из твоей спины стрелу и я думал, что ты умираешь от заражения.

— Я очень устал, — улыбнулся я, надеясь, что он поймет. — А ты? Я ведь брал силы у тебя и Ночного Волка.

— Устал? Нет. Я выздоровел. — И, без паузы, он добавил: — Думаю, дело в том, что круг изменников оставил меня, осознав, что в тебе нет ненависти ко мне. И Ночной Волк. Слушай, он великолепен. Я до сих пор почти чувствую его. — Очень странная улыбка показалась на лице шута.

Я увидел, что он ищет Ночного Волка. Он не мог по-настоящему использовать Силу или Дар, но было странно видеть его попытки. Ночной Волк поднял хвост и снова уронил его.

Я хочу спать.

Тогда отдыхай, брат мой. Я положил руку на густой мех его загривка. Ночной Волк был жизнью, силой и дружбой, которым я мог доверять. Он ещё раз сонно вильнул хвостом и снова опустил голову. Я взглянул на шута и кивнул в сторону дракона Верити:

— Что там происходит?

— Безумие. И веселье. Наверное. Если не считать Кетриккен. Думаю, её сердце истекает кровью от ревности, но она не уходит.

— Что там происходит? — спокойно повторил я.

— Ты знаешь об этом больше, чем я, — ответил он. — Ты сделал что-то с Кеттл. Часть этого я понял, но не все. Потом ты заснул. И Кеттл пошла туда и сделала что-то с Верити. Не знаю что, но Кетриккен сказала, что после этого оба они рыдали и тряслись. Потом Верити сделал что-то с Кеттл. И тогда они оба начали смеяться и кричать, что у них получилось. Я пробыл там достаточно долго, чтобы увидеть, как они набросились на камень с резцами, мечами и всем, что попадалось им под руку. А Кетриккен сидит молча, как тень, и скорбно наблюдает за ними. Они не позволяют ей помогать. Потом я пришел сюда и обнаружил, что ты без сознания. Или спишь. Как тебе больше нравится. Я долго сидел и смотрел на тебя, заваривал чай и приносил мясо всем, кто кричал и просил меня об этом. А теперь ты проснулся.

Я узнал пародию на мой доклад Верити и вынужден был улыбнуться. Наверное, Кеттл помогла Верити раскрыть его Силу и они вдвоем продолжили работу над драконом. Но Кетриккен…

— Почему грустит Кетриккен? — спросил я.

— Она хочет быть Кеттл, — объяснил шут таким тоном, словно это ясно любому слабоумному. Он протянул мне тарелку с мясом и кружку чая. — Как бы ты себя чувствовал, если бы прошел такой долгий и утомительный путь только для того, чтобы увидеть, как твой супруг выбирает себе в помощники кого-то другого? Они с Кеттл болтают друг с другом, как сороки. Совершенно бессвязный разговор. Они работают, разбрасывая осколки, а иногда Верити просто стоит, прижав руки к дракону. И рассказывает Кеттл о кошке своей матери, Хисспит, и тмине, который рос на башне. А Кеттл не переставая трещит: Галл сделала то, и Галл сделала это, а вот это они с Галл сделали вместе. Я думал, что они остановятся, когда зайдет солнце, но тут Верити, видно, вспомнил, что Кетриккен живая. Он попросил её принести хвороста и разжечь костры. И, думаю, он разрешил ей заточить пару резцов.

— А Старлинг? — глупо спросил я.

Мне не нравилось думать о том, что должна была чувствовать Кетриккен, и я решил пока побеспокоиться о другом.

— Она работает над песней о драконе Верити. Думаю, мы с тобой едва ли когда-нибудь заработаем хотя бы ноту.

Я улыбнулся про себя.

— Её никогда нет рядом, если я делаю что-нибудь значительное. То, что мы сделали сегодня, шут, важнее всех битв, в которых я когда-либо участвовал. Но она этого не поймет. — Я оглянулся на палатку и пробормотал: — Её арфа звучит мелодичнее, чем раньше.

Вместо ответа шут поднял брови и помахал передо мной посеребренными пальцами.

Мои глаза расширились.

— Что ты сделал? — спросил я.

— Немножко поэкспериментировал. Думаю, если я переживу все это, мои куклы войдут в легенды. Я всегда мог смотреть на дерево и видеть, что я хочу вызвать из него. А это, — он снова помахал пальцами, — очень облегчает задачу.

— Будь осторожен.

— Я? Во мне нет осторожности. Я не могу быть тем, чем не являюсь. Куда ты собрался?

— Наверх. Посмотреть дракона. Если Кеттл может работать над ним, значит, могу и я. Может быть, я не так хорошо владею Силой, но гораздо дольше был связан с Верити.

Глава 36

ДАР И МЕЧ

Островитяне издавна совершали набеги на побережье Шести Герцогств. Основатель династии Видящих, Тэйкер Завоеватель, фактически был самым обыкновенным пиратом, уставшим от тягот моряцкой жизни. Спустя несколько поколений черные стены Оленьего замка поднялись на месте деревянной крепости, и бывшие островные пираты стали править в нем.

Торговля, грабежи и пиратство в отношениях между Шестью Герцогствами и Внешними островами присутствовали одновременно. Но появление красных кораблей изменило расстановку сил. Жестокость и разрушительность этих набегов были беспрецедентны. Некоторые считали, что причиной этого стало усиление влияния на островах вождя, который был приверженцем кровавой религии мести. Самые жестокие из его приспешников стали пиратами и составили команды красных кораблей. Другие островитяне, никогда прежде не объединявшиеся под властью одного вождя, были вынуждены присягнуть ему под угрозой «перековки». Этот вождь и его пираты понесли злобную ненависть к берегам Шести Герцогств. Если у него и были какие-нибудь намерения кроме убийства, насилия и уничтожения, он никак их не обнаруживал. Его имя было Кебал Робред.

— Не понимаю, почему вы отказываетесь от моей помощи, — натянуто сказал я.

Верити на секунду прекратил бесконечные удары. Я ждал, что он повернется и посмотрит на меня, но вместо этого король нагнулся, чтобы стряхнуть с пьедестала осколки и каменную пыль. Я был потрясен тем, насколько они продвинулись. Когтистая правая лапа дракона уже лежала на камне. Правда, ей не хватало изысканной тонкости деталей, но вчерне работа была завершена. Верити осторожно положил руку на один из когтистых пальцев дракона. Он сидел неподвижно рядом со своим созданием, спокойный и