"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

— Нет не вся! — вызывающе выпятил подбородок Борис. Дурацкий спор, в который его втянули, почему-то взволновал не на шутку. — А как же карьера? Люди приходили из ниоткуда и поднимались…

— Ку-у-уда?! — насмешливо протянул Георгий. — Куда они поднимались? Только туда, куда им позволяли подняться хозяева — и не ступенькой выше. Карьера — это шоры на глазах, а баснословные зарплаты и бонусы высшего руководства — недостижимая морковка, болтающаяся перед ослиной мордой. Все это — мотивация для алчных и честолюбивых идиотов. Способ заставить их добровольно выкладываться на хозяина по полной, удобные рычаги воздействия, позволяющие выжимать из человека все соки, прежде чем выбросить отработанный шлак.

Нас с детства учили: работай много, честно — и будет тебе счастье. Ни хрена! Обман! На самом деле счастливы твоим трудом будут те, кто пользуется его результатом, кто сидит высоко и гребет широко. Под себя гребет, разумеется.

Да, если ты наглый, двужильный, или если лояльный, подобострастный и почтительный к начальству, или — бывало и такое — талантливый и эффективный сотрудник, хозяин может тебя и приподнять чуток по карьерной лестнице. Но потому лишь, что, находясь выше, ты принесешь ему больше пользы. Вот и весь секрет успеха. Но кто даст тебе вскарабкаться на самую верхушку пирамиды и сесть в хозяйское кресло? Да никто тебе такого не позволит!

И не имеет значения, мелкий клерк ты, крутой спец, менеджер среднего звена, топ или важный начальник, заставляющий других пахать на хозяина. Главное, что всегда есть хозяин и есть целая орава слепцов и глупцов, которые вкалывают на него, топчась друг у друга на головах. Радуясь, как дети, новому креслу, новому кабинету, новой сговорчивой секретарше, новому бонусу.

— Все равно, — упрямо мотнул головой Борис, чувствуя горлом холодное железо. — Раньше никто не носил трес-ошейников. Раньше люди просто имели работу и просто были счастливы.

Георгий невесело усмехнулся:

— А может, работа просто имела их? Отсутствие ошейника ничего не значит, если работаешь на зарплату и если на нее же живешь. Когда зарплата копеечная, и нет никаких перспектив, и, не дай бог, нужно платить по кредитам, это душит посильнее любого ошейника. Когда же зарплата большая, вернее, когда кажется таковой, потому что по-настоящему больших денег не получал никто, кроме хозяев, она тоже становится ошейником. Люди рады были вешать на себя это ярмо, забывая, что деньги — всего лишь деньги, забывая самих себя, превращая свою жизнь в расписанный по минутам рабочий график с перерывами на скорый обед, короткий сон и — если очень повезет — быстрый кроличий секс.

Что же касается счастья… Оно ведь относительно, и притом весьма. Людям вообще свойственно искать позитив при любых обстоятельствах. Иначе человечество повымирало бы, на фиг, еще в каменном веке. Я помню своих счастливых родителей. Ноя помню также, что они пахали, не разгибаясь, не имея возможности отдохнуть по-человечески хотя бы раз в год. Знаешь, всю свою жизнь они прожили в тесной квартире-клетушке, похожей на камеру тресов.

Я помню, как родители моих родителей — тоже честные работяги, превратившиеся со временем в отработанный материал, — получали пенсию, которой не хватало на еду и оплату жилья. Что ж, у них тоже бывали счастливые минуты.

Борис покачал головой. Типичная психология люмпена-неудачника!

— Раньше были возможности, — сказал он. — Бизнес, предпринимательство… Равные шансы. И если кто-то не сумел ими воспользоваться…

— А вот это самый большой и самый вредный миф! — зло перебил его Георгий. — Я видел, как люди пытались строить свое дело с нуля. А если начинаешь с нуля, что тебе остается? Пресловутый малый бизнес. Самое неблагодарное занятие. Горбатиться на рынке. Круглый год. Без передыху. Стоять за прилавком в жару и холод, отбивая местовые, налоги, бандитскую дань и взятки чиновникам. Ну, или сфера услуг. Обслуг. Прислуг… Хотя там по большому счету то же самое.

Нервная улыбка не сходила с губ гладиатора.

— Но дело, собственно, не в этом. И не в том даже, что разорялись многие, а результатов добивались единицы. Да, успешные «народные» предприниматели, пахавшие, как проклятые, не поднимая головы, сами делавшие себя, жили немного лучше. Зато умирали намного раньше. Чем мельче бизнес и чем меньше стартовый капитал, тем больше требуется вложить в него сил и времени. Такой бизнес выжимает человека еще сильнее, чем работа за зарплату. И такое напряжение не проходит даром.

Я сам пытался, и притом неоднократно, выбиться в хозяева жизни. Хотя бы в маленькие такие хозяйчики. Хотя бы для того, чтобы стать хозяином самому себе. Такой соблазн! Потом плюнул, успокоился. Надоело без толку разгребать бумажки и кормить паразитов. Да и вообще…

По большому счету весь хваленый малый бизнес служил в первую очередь для удовлетворения нужд истинных хозяев жизни. Крутым боссам требовалось, чтобы кто-нибудь, во-первых, быстро и качественно обслуживал их самих и их семьи, и во-вторых, с минимальными затратами впаривал народу их продукцию по всей тогда еще великой стране. Тресов, работающих забесплатно, не было. А вездесущая, энергичная, хорошо замотивированная предпринимательская мелочь вполне для этого подходила.

— Но ведь мелочь тоже могла стать рыбешкой покрупнее, — заметил Борис. — Если имела к тому способности и предпринимательский талант.

Георгий скривился:

— Брось! При чем тут способности и талант? Дорога в более или менее крупный бизнес была открыта только тем, кто имел солидный стартовый капитал, влиятельных родителей и был накоротке с властью. То есть тем, кто сам изначально уже принадлежал к прослойке хозяев. Других туда попросту не пускали. Зачем плодить конкуренцию? Если и имелись исключения, то они лишь подтверждали правило. Успех зависел не от таланта, а от точки старта. А равные шансы, особенно в нашей стране, — это лапша, накрученная на развесистые уши.

Гладиатор отвернулся. Уставился остекленевшими глазами в запертую дверь камеры. Задумался о чем-то своем.

— Георгий, кем ты был раньше? — спросил Борис. — До кризисов?

— Свободным… — невесело усмехнулся он. — Свободным рабом. Как и все прочие. Почти все. Теперь вот стал рабом несвободным. Но скоро кончится и это.

Глава 34

На следующий день камера опустела. Клетки-прицепы увезли добрую половину узников. В вывезенной партии оказались все сослуживцы Бориса, кроме Щербы.

— Куда это их? — спросил Борис у Георгия. — В другую камеру?

Рыжий гладиатор покачал головой.

— Слышишь шум?

В самом деле… Борис тоже обратил внимание на непонятный гул. Странный звук, похожий на усиливающийся прибой, казалось, шел отовсюду. Звук нарастал, становился все отчетливее, громче.

— Над нами — трибуны. — Георгий указал взглядом на потолок.

— Так значит…

— Их повезли на арену, — кивнул рыжий. — Скоро начнутся бои.

И бои начались. Хотя они и не могли ничего видеть из своего узилища, это стало понятно сразу.

Сначала загромыхала музыка, усиленная мощными динамиками. Впрочем, однообразный, накручивающий нервы и бьющий по ушам «бум-бум-бум!» трудно было назвать музыкой. Глухие удары басов и барабанов разогревали публику, готовили ее к чему-то.

Ага, подготовили…

Наверху словно взорвалась многотонная бомба. Потом — взорвалось опять. И — снова.

Рев беснующегося колизея был хорошо слышен в их камере, расположенной на нижнем ярусе. Звуковые волны накатывали раз за разом. Рокот тысяч, десятков тысяч человеческих глоток пробивался сквозь толстые стены и массивную стальную дверь. Непостижимо было, как люди вообще могут так кричать.

Продолжалось все на удивление долго. Потом громовые раскаты начали стихать. Гулкое эхо, носившееся по пустым коридорам под трибунами, утрачивало былую силу.

Некоторое время возбужденный колизей еще гудел, словно растревоженный гигантский улей. Но и этот остаточный гул постепенно рассеивался. Публика, насытившаяся кровавым зрелищем, расходилась.