Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

Иванович, контактный телефон такой-то? Кто сей Бэтмен, что призывает меня спамить за доброе дело? Или я что-то пропустил? Или хрен с ней — прокукарекал, а там хоть не рассветай?

Я очень не люблю кричать "Караул!", ничего не поняв, спросонья. Это, кстати, описано в классике: "Ежели он преступник, то первым долгом следует кричать: "Караул!" А то он уйдет. А ну, давайте вместе! Разом! — и тут регент разинул пасть. Растерявшийся Иван послушался шуткаря-регента и крикнул "караул!", а регент его надул, ничего не крикнул. Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес. Две каких-то девицы шарахнулись от него в сторону, и он услышал слово "пьяный"".

Я не говорю, что знаю, в чём там дело — меня интересует механизм републикации и ретрансляции. Вернее зазор между получением абстрактной информации и её передачей дальше. Я сам задумался, как должен реагировать на такой вызов обыкновенный человек. Можно, конечно, сказать: "Нет, я ваших голодающих детей Германии туда-то и туда-то имел". Но для этого некоторое мужество — потому что тебе начнут говорить: "Фи, как не стыдно, жалко тебе что ли?". Да и голод часто бывает настоящий. Можно-таки запостить, но сопроводить текст ремаркой, о том, что всяко может быть: может, мы участвуем в интриге на стороне одной акулы против другой, предложить желающим изучить вопрос. А можно, перекинуть дальше как мячик — не задумываясь. Можно усилить от себя каким-нибудь "Доколе?".

Я уже читаю свою ленту и вижу готовый вывод "Я почти не ем мяса, чтобы из-за меня не убивали зверушек. Но я задумываюсь о том, что человеческое мясо есть не обидно. Так много бесполезного несъеденного мяса в нашей стране сидит в кабинетах и принимает решения". Ну и дальше — тиражируемая ссылка. Оно, может, человек изучил вопрос, я верю, но вдруг в нём щёлкает советский тумблер, и ситуация выстраивается-додумывается сама собой. Свободу Анжеле Дэвис! То есть ты, тиражируя непроверенное, оказываешься в команде, которая кричит "фас".

Безотносительно от того, правда, это или нет, но сами устроители флэшмоба часто делают что-то не так и будят некоторую долю безумия в массах.

А есть уж совсем ужасные дела с этими флешмобами. История с телефонами (а это уж эти свердловские жулики с деньгами на крови — уж совсем последнее дело) говорит нам о том, что нужно выработать личную политику к общественным движениям. Ну и лично отвечать за размножение сущностей. Я ведь не против личных порывов — отвечаете за чужие слова, ставшие своими? Да? Вперёд!

Но есть и оборотная сторона — что бы не было этого "все писали, всех учили". Типа напишет человек мне: "Я нашёл в вашем Живом Журнале телефон, позвонил, а с меня сто рублей сняли. Сука ты, Владимир Сергеевич". И нечего мне оправдываться, оскорблённо делать всякие мимические фигуры — и правда сука. К суду не потянут, но ничего отрадного нет. Соучастник, и нефига кобениться — был в деле, и даже не жуликом, а подставным идиотом.

А истину, как всегда, жалко. Потому что невозможно понять, что там на самом деле с этими актёрами (В том, что их жизнь не сахар, я, увы, поверю легко, дай Бог им здоровья). Да и со всем миром.

Извините, если кого обидел.

22 октября 2006

История про духовидца (I)

Поэтому я расскажу историю про Даниила Андреева. Даниил Андреев был настоящий духовидец.

Вот в чём дело — настоящий духовидец.

Он родился в семье самого популярного писателя того времени. Меня в своё время поразило то, как один библиограф рассказывал на лекции, что Андреев и Горький чуть не на порядок обогнали по тиражам своих коллег по цеху. Кстати, про Горького Андреев писал: "Ему я обязан бесконечно в смыле прояснения моего писательского мировоззренияю Никогда до бесед с ним я не смотрел так серьёзно на труд мой и дар. Он первый заговорил о такой для меня сомнительной вещи, как талант, о моей ответственности перед талантом".

В десятые годы прошлого века рассказы Андреева расхватывали как горячие пирожки. Но сейчас он подзабыт, забыто то, что по сути, мы имеем дело с тремя писателями по имени Леонид Андреев — до 1906 года, когда родился Даниил, потом умерла в родильной горячке жена Андреева. Затем очень тяжёлый период до Первой мировой войны, и, наконец, война вкупе с революционными иллюзии и умирание на финской даче.

Итак, Андреев-старший известен у нас мало, а вот его сын известен криво. Он родился в Белине осенью, как уже сказано. 1906 года, рос уединённо, и в пятнадцать лет ему в первый раз пришло видение — Даниил Леонидович увидел Небесный Кремль, что висел над земным.

Потом видения зачастили — приходил Серафим Саровский и Сергий Радонежский, но чаще прочих заглядывал Александр Блок.

Это для наблюдателей из следующего века эти фигуры сближены, а вот для сына писателя, который видел за обеденным столом в доме у бабушки Шаляпина и Горького, Скрябина и Бунина — Блок был совершенно реальной фигурой.

Так вот — есть два типа духовидцев. Первый — омерзительный и гадкий тип пастыря, который, как только припрёт, зовёт адвоката и кричит о своих гражданских правах. Вокруг их видений выстроена целая фабрика, адепты сеют и жнут, храму завещаны жильё и деньги. Бывают религиозные коммерсанты, что не брезгают и плотскими утехами с послушниками и послушницами (это особенно развлекает читателей газет). Но даже этим коммерсантам часто начинает казаться, что повторённое много раз стало правдой.

Второй тип духовидца это честная дева Жанна, которая понимает, что дело пахнет керосином, но обратного пути нет, и хоть жжёт пятки, отрекаться — дурной тон.

Так вот Даниил Андреев был из таких.

Когда Генералиссимуса положили под бок к основоположнику, отворились двери тюрем, и народ начали понемногу выпускать. Требовалась формальность — написать просьбу о пересмотре дела. Андреев написал, но (это часто цитируется), добавил: «Я никого не собирался убивать, в этой части прошу моё дело пересмотреть. Но, пока в Советском Союзе не будет свободы совести, свободы слова и свободы печати, прошу не считать меня полностью советским человеком».

В середине пятидесятых это всё таки было несколько круто, и Андреев посидел ещё, и только в апреле 1957 года Андреев вышел на улицу города Владимира, а жене его под роспись выдали вещмешок с рукописями. Там болталось описание мирового устройства — и оно болталось над апрельскими лужами, не зная своей судьбы.

Вот это был не хуй собачий, а