'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

это было разумно. Хотя я последовала бы за любым и куда угодно, лишь бы найти сына, Кярсу об этом знать необязательно.

– Значит, Мансур тоже здесь? – спросила я.

– Да. Хотя не желает развязывать язык. Который вряд ли останется у него надолго.

Приятно слышать. Мансур не знает, кто в него вселился, но для меня лучше, чтобы он не рассказал Кярсу о том, как покидал свое тело.

Мы вошли в гавань Кандбаджара, полную других саргосских кораблей и кораблей под иными флагами: там были ятаган под солнцем – эмблема Рыжебородого; крылатый слон Коа и кашанский сокол.

– Это корабли, которые я захватил, – объяснил Кярс. – Мы сохранили флаги как обманки.

Я понимающе кивнула.

Воздух провонял жирной вяленой рыбой. На берегу громоздились ряды и стопки пустых деревянных клеток – Конюшня, где держали перед продажей рабов. На холме вдали сверкал под полуденным солнцем Песчаный дворец.

С развевающимися по ветру черными волосами Кярс выглядел более мужественным, чем прежде. Доспехи гулямов сидели на нем как влитые, бронза и золото напоминали панцирь животного. Даже его тонкий нос, похожий на нос лодки, выглядел шире.

– Ты пропустила фейерверк, – сказал он. – Йотриды как раз собрались атаковать храм.

О да, я видела, как их передовой отряд скакал галопом по улице.

– И… что же будет? Как ты поступишь?

– Это зависит от тебя, Зедра. Ты же была в том храме.

– В каком смысле?

Я поцеловала едва пробивающиеся волосики Селука, и Кярс просиял.

– В детстве я однажды спросил Хизра Хаза: «Если Лат на самом деле существует, почему ее здесь нет? Почему она не показывается?» – Очевидный вопрос. – И он ответил, что Лат всегда наблюдает, но испытывает нас, нашу веру и деяния. – Он скрестил руки на груди. – Вот и я наблюдаю. А что важнее, ты наблюдаешь. – Он прижался губами к моим губам и просунул внутрь язык, поцеловав с большей страстью, чем когда-либо. Отстранившись, он спросил: – Так скажи, любимая, есть ли в этом храме те, кто достоин спасения?

– Достоин спасения? Они же наши союзники, любовь моя. О чем ты?

– Союзники? Хизр Хаз убедил моего отца вызвать Мансура и йотридов, чтобы разобраться с силгизами, и тем самым навлек на нас этот кошмар. Достоин ли он спасения?

Нет… Озар подтвердил двуличность Хизра Хаза. Я покачала головой.

– А Хадрит? – спросил Кярс. – Он на самом деле мой друг?

Я снова покачала головой.

– Нет, любовь моя. Хадрит и Озар играют за обе стороны. – Лишь один человек остался верен Кярсу, верен мне. – Като предан тебе. Он много раз мне помогал. Он наш верный союзник, любовь моя. Я знаю, что это так.

– Като – единственная голубка в логове гадюк. Стоит ли мне рисковать своим положением, чтобы спасти одного человека?

Нет, не только одного человека.

– А еще Лучники, любовь моя. Лучники Ока тебе верны и сражались за тебя.

– Этосиане. Стоит ли подвергать опасности жизнь правоверных ради спасения язычников?

Я потерлась носом о голову Селука, чтобы он перестал хныкать.

– И что дальше? Ты позволишь йотридам захватить весь город?

– Именно так. Пусть решат, что победили, а потом я ударю. Йотриды жаждут разграбить сокровища города. Вот зачем они пришли. Они будут пьяны, мародерствуя и насилуя, и совершенно дезорганизованны. Тогда-то я их и уничтожу.

Хотя план Кярса был разумен, мне казалось, что не стоит жертвовать Като и Лучниками. Быть может, я вселюсь в кого-нибудь и найду способ их спасти. Но… зачем? Спасение Като не поможет мне выполнить задачу. Наоборот, мне следует от него избавиться. Так почему же я так о нем беспокоюсь?

– Като командует большим числом гулямов, да и Лучников много. А преданных людей, готовых сражаться за тебя, никогда не бывает в достатке, разве не так?

Кярс кивнул:

– Отец всегда хвалил Като. «Кичак и Като верны мне больше, чем родные сыновья», – говорил он. И он был прав. Я пошлю человека, чтобы вернуть Като.

Я поцеловала сына в щеку.

– Так лучше всего, любовь моя.

– Что до Лучников, я пошлю сообщение Абу и попрошу их отойти в тренировочный лагерь. Пусть сгинет только орден. Меня уже тошнит от его власти в городе.

Это казалось правильным решением. И все же насколько вероломно со стороны Кярса позволить врагам уничтожить тех, кто ему не по нраву. Я бы и сама так поступила.

– Мой шах, – сказала я. – Ты знаешь о той, что соединяет звезды?

Кярс покачал головой. Если он не знал о ней, то и не в курсе, что Хизр Хаз и Хадрит раскрыли мою тайну. В таком случае, хорошо, что они погибнут в храме.

– Любимый, – сказала я, – Сира убила твоего отца. А после этого не умерла и не сбежала, как мы считали. Она вернулась… и ей помогают те же могущественные силы, что помогали Ашери в Сирме.

Его лицо стало холодным и печальным.

– Говорят, это Ашери призвала Архангела, возродила мертвого императора, вызвала огненный шар, который расплавил людей живьем, и провела Михея Железного через Лабиринт. И ты говоришь, что Сира теперь обладает той же властью?

Я кивнула со всей возможной яростью:

– Она колдунья. Всех обвела вокруг пальца. И меня тоже.

– До меня дошли слухи о колдунье. А теперь ты их подтвердила. Вот бы. Вот бы у нас на службе был маг. – Он покачал головой: – Но Сира? Когда я узнал, что она убила моего отца, то не мог в это поверить. И все же.

Он выдохнул, словно пыхнул дымом из кальяна.

У него был кое-кто получше мага – оборотень.

– Я тоже потрясена, любовь моя. Она казалась моей близкой подругой. Но разве дружба и любовь не ослепляют сильнее всего?

– Если Сира имеет такую же власть, как Ашери, нам нужен Кева. Он нам поможет. Если бы мы только знали, где он.

Кева, тот маг, о котором предупреждал меня Отец. Я надеялась, что не встречусь с ним, мне не нужен очередной противник.

Кярс обнял меня. Одно в нем мне точно нравилось – от него всегда пахло свежестью.

– А теперь… – он посмотрел на меня сверху вниз широко распахнутыми глазами. – Что касается двух твоих спутниц, Зедра. Ты понимаешь, кто они?

Кярс, герой битвы при Сир-Дарье, уж точно был знаком с обеими. Но не знал, что я тоже их знаю. Пожалуй, немного честности не повредит.

– Сади и Селена. Они здесь?

Кярс поморщился и удивленно вздернул брови:

– Каким невероятным образом вышло так, что ты бродила по улицам с плененной дочерью крестейского императора и мертвой дочерью шаха