Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

порывался отправиться в город, но каждый раз останавливался на полпути, будучи не в силах преодолеть страх. В конце концов, жалобно поскуливая, он пустился назад по равнине в сторону мрачного леса, где, по крайней мере, опасности были знакомыми.* * *

Тарзан шагнул в тёмное помещение, придерживая дверь руками, и в ту же секунду раздалось угрожающее рычание льва. Ситуация становилась критической. Быстр и проворен лев Нума, но с ещё большей быстротой сработала голова и мускулы Тарзана из племени обезьян. И в тот миг, когда лев уже собирался прыгнуть, в сознании человека-обезьяны вспыхнула вся картина целиком. Он увидел неуклюжих жрецов Опара, движущихся по коридору. Он увидел тяжёлую дверь, открывающуюся внутрь. Он увидел изготовившегося для прыжка льва и сложил эти разные элементы воедино. Получилась на удивление выигрышная ситуация. Резко толкнув дверь вперёд, он моментально юркнул за неё. Как раз в этот момент лев прыгнул, в результате чего зверь то ли по инерции, то ли почуяв спасение, вылетел в коридор прямо на подоспевших жрецов, и в ту же секунду Тарзан захлопнул за собой дверь.

Он не мог видеть, что происходит в коридоре, но по быстро удаляющимся крикам и рычанию сумел представить себе картину, вызвавшую у него улыбку. А секундой позже раздался душераздирающий вопль, объявивший об участи по крайней мере одного из пытавшихся спастись жрецов.

Поняв, что дальнейшее пребывание в помещении ничего ему не даст, Тарзан решил уходить и отыскать выход из запутанного лабиринта подземелья Опара. Он знал, что, следуя уже знакомым маршрутом, непременно наткнется на льва и, если потребуется, вступит с ним в поединок, хотя предпочёл бы не рисковать бессмысленно. Однако, когда он попытался открыть тяжёлую дверь, та не поддалась. Тарзан понял, что произошло: он снова очутился в темнице Опара. Засов на двери открывался не вбок, а вверх. Когда он вошёл, то поднял засов, а тот, когда дверь захлопнулась, упал вниз под собственной тяжестью, заключив его в тюрьму столь же действенно, как если бы это сделала рука человека.

В отличие от первой камеры здесь было чуть посветлее, и, хотя в помещении царил мрак, света было достаточно, чтобы разглядеть конструкцию вентиляционного отверстия в двери, состоящего из маленьких круглых дырок, диаметр которых не позволял просунуть наружу руку и поднять засов.

Тарзан на миг застыл, обдумывая возникшее осложнение, как вдруг где-то в глубине мрака раздался робкий шорох. Тарзан быстро обернулся, выхватив из ножен охотничий нож. Он не стал задаваться вопросом, кто мог произвести этот звук, ибо знал, что единственное живое существо, делившее помещение с его прежним обитателем — также лев. Почему зверь не напал на него в самом начале — этого он уразуметь не мог, но то, что рано или поздно его атакуют — не вызывало сомнений. Небось сейчас подкрадывается. Тарзан жалел, что не видит в темноте и не может поэтому должным образом приготовиться к отражению нападения. В прошлом на него не раз нападали львы, но тогда он прежде видел их быстрый бросок и ловко уклонялся от могучих когтей. Сейчас же ситуация складывалась иная, и Тарзан из племени обезьян впервые в жизни ощутил неотвратимость смерти. Он понял, что час его пробил.

Тарзан не боялся. Он просто знал, что не хочет умирать и что цена, за которую он отдаст жизнь, будет слишком дорога для его противника. Он молча ждал. Воздух в помещении был насыщен зловонием хищника. Вновь раздался тихий, но зловещий звук. Где-то далеко в коридоре послышалось урчание льва, занявшегося своей добычей, и вдруг тишину нарушил голос.

— Кто вы? — спросил голос. Голос принадлежал женщине и шёл из глубины помещения, в котором оказался человек-обезьяна.

— Где вы? — повелительно спросил Тарзан.

— Здесь, в углу, — ответила женщина.

— А где лев?

— Он выскочил, когда вы распахнули дверь, — ответила она.

— Знаю, — сказал Тарзан. — А второй? Где он?

— Другого нет. Здесь был только один лев, и он ушёл. Ой, а я вас узнала! — воскликнула она. — По голосу! Вы — Тарзан из племени обезьян.

— Лэ! — обрадовался человек-обезьяна и пошёл на голос. — Как тебе удалось уцелеть в одной камере со львом?

— Я в соседней комнате, которую от этой отделяет дверь из железных прутьев, — ответила Лэ, и Тарзан услышал скрип железных петель. — Она не заперта. Её не запирали, потому что она открывается в ту, другую камеру, где находился лев.

Идя впотьмах наощупь, они наконец коснулись друг друга руками.

Лэ прильнула к мужчине. Она дрожала.

— Мне было страшно, — сказала она, — но теперь я уже не боюсь.

— Вряд ли я сумею тебе помочь, — ответил Тарзан. — Я ведь тоже пленник.

— Знаю, — произнесла Лэ. — Но рядом с тобой я всегда чувствую себя в безопасности.

— Расскажи, что произошло, — попросил Тарзан. — Как получилось, что Оу выдает себя за верховную жрицу, а ты стала пленницей в собственных темницах?

— Я простила Оу её измену, когда она сговорилась с Каджем лишить меня власти, — пояснила Лэ, — но она не могла жить без интриг и лицемерия. Чтобы Удовлетворить свои амбиции, она совратила Дуза, занявшего пост верховного жреца после того, как Джад-бал-джа растерзал Каджа. Они стали распространять про меня по городу всякие небылицы, а поскольку мой народ не смог простить мне дружбы с тобой, им удалось подговорить людей свергнуть меня и бросить в темницу. Все идеи шли от Оу, так как Дуз и другие жрецы, насколько тебе известно, тупые животные. Это Оу придумала поместить меня рядом со львом, чтобы сделать мои страдания невыносимыми. Она только и ждёт подходящего момента, чтобы уговорить жрецов принести меня в жертву Пламенеющему Богу. Пока у неё это не получается, я знаю, мне рассказывали стражники, приносящие еду.

— Но как они могли приносить тебе еду? — поинтересовался Тарзан. — Ведь сперва нужно было пройти через первую камеру со львом?

— В клетке со львом есть ещё один ход в низкий