Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

северными ягодами и мхом, которые наши травники в зельях используют. Выяснилось, что Белая Мельница зафрахтовала все суда, которые шли в Сикелию — на год вперед. Наш груз остался в Согдарии, что уже неслыханное дело. Такого себе никто не позволял. Ночью я пробрался в порт и вскрыл мешки, которыми были забиты все трюмы «Лилии». И увидел семена. Зернышки, похожие на овес. Остальные корабли, которые прибыли вслед за «Лилией», были нагружены тем же — семенами.

— Эти семена сопровождали драганы и сангасситы, которые разъехались по всей Сикелии, — продолжила рассказ Хамна. — В Сикта-Иат их тоже прибыло немало. А потом они устремились в пустыни. Я лично не видела, но люди болтали, что через неделю в тех местах, где побывали пришельцы с севера, появились всходы. Целые барханы покрывались травой, которая каким-то чудом вырастала в песке, потом гибла под зноем, но корешки не умирали и пускали новые всходы. Керхи сначала обрадовались, а затем пошли слухи о гневе богов и смерти Нехебкая. Примерно через месяц с Гургарана приползла первая туча, которая залила дождем сначала Карах-Антар, а потом доползла и до Сикта-Иата. Теперь эти тучи появляются с гор постоянно. Заливают долины, реки выходят из берегов, гибнет скот, размывает караванные тропы. Первыми не выдержали керхи. Это они пустили слух о том, что драган-предатель убил Нехебкая. Дожди — это слезы других богов по Индиговому, и пока длится скорбь, счастья в этих землях людям не будет.

— Алхас-Кешид, — прошептал Аллен.

— Какая красивая легенда, — растрогался Нехебкай в голове Регарди. — Хорошие здесь люди, надо вернуть им счастье.

— Деревья в пустынях стали замечать к концу второго месяца, — вернулась к рассказу Хамна. — В старых колодцах появилась вода, но и реки продолжали выходить из берегов, прокладывать новые русла там, где раньше хозяйничали люди. Белая Мельница вещала о рае, который наступит совсем скоро, но самая большая наша ценность — вода — не могла заменить того, что потерял сикелийский народ. Свободы и веры. Стали болтать, что драганские колдуны специально губят пустыню, чтобы захватить наши земли. Тарджа, керхи и бунтари из других городов до сих пор устраивают набеги на отряды, которые высаживают семена. Они и сейчас этим занимаются. И еще драганы роют колодцы там, где никогда не было караванных троп. Начали с Карах-Антара. Ямы роют неглубокие, но вода появляется на следующий день. А через неделю — уже оазис с деревьями и травой. И он растет, захватывает пески. Но сколько бы таких драганских групп не убивали, на их место всегда приходят новые. Колдуны, одним словом. К тому же их стали лучше охранять. Наемники, ученики боевых школ, остатки регулярных армий — все с ними. Времена после войны голодные, а Белая Мельница платит щедро.

— Но разве вода — это не здорово? — не понял Арлинг. — А что говорит учитель, то есть, Тигр Санагор? Кроме обещаний рая?

— Новая Сикелия — вот, что он обещает, — буркнул Аллен. — Но только мы не хотим. Нам хорошо было в старой.

— Потерпите неудобства, — передразнила Хамна, видимо, повторяя какое-то публичное выступление имана, — и будет вам счастье. Люди смогут жить не только на побережье, но и повсюду, заселить Сикелию вплоть до Гургарана. Где он столько людей нашел? После войны и эпидемии Бледной Спирохеты нас стало едва ли не втрое меньше.

— А не про вас речь, — вдруг сказала Магда и потянулась ложкой к похлебке. Арлинг осторожно отодвинул ее руку, не уверенный, что огненное варево, которое приготовили Хамна с Алленом, можно есть другим людям, не кучеярам.

— Вот и я так думаю, — согласился с ней етобар.

Регарди решил, что вопросов к иману накопилось достаточно, и перевел тему на то, что волновало его сейчас в первую очередь.

— Когда вы впервые услышали о пумах?

— Когда пошли дожди, — мрачно сказал Аллен. — Но их никто не видел, только болтали. Та тварь… То чудовище, что мы сожгли… Я слышал, что в горах нашли странного зверя, который не хотел просыпаться. Но был слишком занят тренировками и даже не сходил на него посмотреть. Его хотели натравить на тебя, однако зверь все спал и спал. Дышал, но лежал, будто мертвый. Он проснулся, когда на арене появился ты. Убийца Бога. Я верю, что ты убил Нехебкая, и никогда не прошу тебе этого.

— Что же будешь делать, Аллен? — спокойно спросил Арлинг, внешне оставаясь расслабленным, но зная, что каждая его клеточка была готова отреагировать на опасный поворот разговора. Хамна замерла с плошкой над котелком.

— Видящая сказала мне, что ты искупишь свою вину, — также спокойно ответил Аллен. — Я ей верю, поэтому подожду. А еще я поверил в гремеров. И в то, что они опаснее драганов, сеющих колдовские семена в наших пустынях. Сейчас мне даже кажется, что эти драганы лишь отвлекали внимание. Ведь они первые сказали о пумах.

— Гремеры? — переспросил Арлинг, а потом вспомнил, что слышал это слово от Фадуны.

— Еще двое проснулись, — охотно вмешалась в разговор Магда, будто и ждала подходящего момента. — За нами идут.

До ее слов Арлинг собирался спросить етобара, чего именно он ждет — его страшных страданий или определенных действий, но сейчас все внимание переметнулось на Магду.

— Где они?

— Ждут дождя, — Фадуна кивнула в сторону гор. Арлинг не мог видеть клубящиеся над вершиной тучи, но чувствовал, как менялся воздух. Он, будто губка, напитывался влагой.

— Им нужна вода? — уточнил он, боясь, как бы Магда не запутала все своими видениями. Но Фадуна ответила четко, хотя и в своем духе:

— Гремер много пьет, — сказала она и широко зевнула. — Устала. Ты, когда вернешься, меня не буди. Я проснусь послезавтра.

Ее голова склонилась к нему на колени, Арлинг положил ладонь на остатки ее волос, но гладить не стал — знал, что на пальцах останутся последние пряди. Горячая кожа Магды уже давно покрылась чешуйками, и Регарди подумал, что нужно достать плащ с глубоким капюшоном. Меняющаяся внешность Фадуны могла привлечь внимание, которое им сейчас было не нужно.

— Будешь кашу? — спросила Хамна, давно с нетерпением ожидавшая, когда можно приступить к еде. Разговоры о гремерах и драганах-колдунах ей явно не нравились.

«Каша» пахла перцем и огнем так остро, что Регарди, подумав, отказался. После историй у костра аппетит пропал, хотелось думать.

— Ешьте сами, — кивнул он, — и их покорми, если не сложно.

Ученики имана уже давно тянули к котелку дощечки, которые сами настругали из толстых веток. Какие-то навыки у них все же сохранились.

Осторожно подложив под голову Магды одеяло и укрыв ее сверху вторым, Регарди оставил