Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

вышел из таверны, а за ним Керис. — Все ясно. Она удрала с Джейком. Наверно, считает, это большое приключение.

— Боюсь, ты прав. Надеюсь, не забеременеет.

— Молюсь, чтобы с ней не случилось чего похуже.

Суконщица и архитектор задумчиво двинулись в сторону дома. На мосту Мерфин остановился и посмотрел поверх крыш предместья на лес. Его девочка где-то там, с сомнительным барышником. Дурочка в опасности, а он не может ее защитить.

На следующее утро, зайдя в собор посмотреть, как движется строительство башни, архитектор обнаружил, что работа стоит.

— Приказ аббата, — объяснил Томас. Ему было уже под шестьдесят, и возраст сказывался. Выправка не та, пошатывается. — Из-за обрушения в южном приделе.

Мерфин посмотрел на старого поджарого каменщика из Нормандии Бартельми Француза, который сидел перед сторожкой и точил долото. Тот молча покачал головой.

— Обрушение случилось двадцать четыре года назад, брат Томас, — напомнил мастер.

— Ах, нуда, конечно. Знаешь, память начинает подводить.

Мостник потрепал его по плечу.

— Все стареем.

Бартельми пояснил:

— Аббат на башне, если хотите его видеть.

Конечно, зодчий хотел его видеть и, пройдя по северному рукаву трансепта через маленькую арку, поднялся по узкой винтовой лестнице в стене. Пока он переходил от средокрестия к новой башне, грозовые тучи на утреннем небе рассеялись и камни из темно-серых стали перламутровыми. Долгий подъем: башня возвышалась уже на триста футов, — но Мерфин привык. В течение одиннадцати лет он почти каждый день поднимался по лестнице, которая от раза к разу становилась все длиннее. Ему пришло в голову, что у растолстевшего Филемона должна была иметься веская причина втаскивать по этим ступеням свою тушу.

Ближе к вершине в башне оборудовали небольшое помещение с деревянным колесом диаметром в два человеческих роста, при помощи которого поднимали камни, строительный раствор, дерево. Когда шпиль будет готов, колесо останется. Мало ли что понадобится будущим строителям, пока не прозвучит трубный глас Откровения.

Наверху дул резкий холодный ветер, хотя на земле было тихо. Освинцованные мостки спиралью прилепились изнутри к стене верхнего яруса башни. Восьмиугольное основание шпиля окружали леса. Тут же лежал тесаный камень, а на деревянной доске сохла почем зря груда раствора. Рабочих ни души. На дальнем конце Мерфин увидел погрузившихся в беседу аббата Филемона и Гарольда Каменщика. Заметив Мостника, они виновато умолкли. Ему пришлось перекрикивать ветер:

— Почему ты остановил стройку?

Ответ у Филемона был готов:

— У тебя чертежи хромают.

Зодчий посмотрел на Гарольда.

— Ты хочешь сказать, кое-кто не может в них разобраться?

— Опытные люди говорят, так строить невозможно.

— Опытные люди? — презрительно переспросил Мерфин. — А кто в Кингсбридже опытный? Кто строил мост? Кто работал с самыми крупными архитекторами Флоренции? Кто видел Рим, Авиньон, Париж, Руан? Уж наверно, не Гарольд. Не обижайся, Гарольд, но ты не был даже в Лондоне.

Тот хмуро ответил:

— Не я один считаю, что невозможно поставить восьмиугольный шпиль без опалубки.

Мастер хотел съязвить, но вовремя остановился. Он вдруг понял, что настоятель наверняка основательно подготовился к этому сражению и имеет в запасе оружие более мощное, чем мнение Гарольда Каменщика. Наверное, заручился поддержкой кого-то из членов гильдии. Но как? Чтобы строители подтвердили нереальность плана Мерфина, нужно чем-то их заинтересовать. Вероятно, заказом.

— Ну, говори! — крикнул он Филемону. — Что ты собрался строить?

— Не понимаю, о чем ты, — фыркнул аббат.

— Ты задумал построить что-то еще и предлагаешь заказ Гарольду и его друзьям. Что именно?

— Да что ты такое несешь!

— Новый дворец? Еще больше? Новое здание капитула? Только не госпиталь, их у нас уже три. Давай выкладывай, пока окончательно не опозорился.

Архитектор таки ужалил аббата, и тот ответил:

— Монахи хотят построить капеллу в честь Девы Марии.

— Вот оно что.

Все обретало смысл. Поклонение Деве Марии было повсеместным и приветствовалось церковными властями, так как служило противовесом безверию и ересям, распространившимся среди паствы в связи с чумой. К восточной — самой священной — части многих соборов и церквей пристраивали небольшие капеллы, посвященные Богоматери. Они Мерфину не нравились, как правило, создавая впечатление, будто архитекторы задним числом спохватились. Так оно на самом деле и было. Но зачем это Филемону? Прохвост все время перед кем-нибудь лебезит — таков его modus operandi[35] — и, несомненно, рассчитывает на то, что капелла Марии в Кингсбридже вызовет благосклонность высоких клириков.

Это уже второй выпад Филемона. На Пасху он в проповеди осудил вскрытия тел. Мостник догадался, что аббат вышел на тропу войны. Но с какой целью? Олдермен решил ничего не предпринимать до тех пор, пока не поймет его планы. Не сказав ни слова, он ушел с башни и успел домой как раз к обеду. Через несколько минут из госпиталя вернулась Керис.

— Брат Томас совсем плохой, — буркнул зодчий. — Ему можно как-то помочь?

Целительница покачала головой:

— От старости нет лекарства.

— Лэнгли говорил об обрушении в южном приделе, как будто оно произошло вчера.

— Ничего странного. Старики часто помнят отдаленное прошлое, но забывают, что случилось вчера. Бедный Томас. Вполне вероятно, его состояние будет быстро ухудшаться. Но он по крайней мере все здесь знает. Монастыри не меняются десятилетиями. Его ежедневные занятия скорее всего те же, что и раньше. Это хорошо.