Быть драконом - Андрей Стерхов

Не знаю, до чего — до Первого слова или до Последнего — дошёл бы я в этом праздном перебирании насаженных друг на друга иллюзий, но меня отвлекли.

Случилось вот что.

В ту минуту я проезжал мимо Музея этнографии и зодчества, что устроен под открытым небом на правом берегу Реки. Трасса на этом участке идёт на подъём, да ещё и с поворотом. Не самое простое, надо признать, место. А между тем сзади пристроился синий спортивный «нисан», которого явно не устраивала моя низкая крейсерская скорость. Он несколько раз порывался нарушить двойную сплошную, но встречный поток был настолько плотным (горожане дружно потянулись на дачи), что у него ничего не выходило. Тогда он решил обогнать меня справа.

И пошёл.

Но тут на обочину по дороге, ведущей к смотровой площадке, неожиданно съехал велосипедист. Скатился такой бодрый с горки и, повернув в сторону города, закрутил педалями. И вижу я — мать моя, Змея! — миг-другой и будет трах-бабах. Я — бибикать, я — фарами мигать, я — задницей по креслу елозить, но яснее ясно — без вариантов. Тем более что водитель «нисана» и не думал тормозить. Да хотя бы и думал — толку на второй-то космической?

И как зачастую бывает в минуту наивысшего напряжения, сделалось мне спокойно-спокойно. «Жизнь — сумма мелких движений», — меланхолично подумал я, выплюнул в окошко оливковую косточку и, разрядив кольцо на правом безымянном, отдал короткий приказ:

— Косточка, под откос. Точка.

На всё, что случилось потом, ушли доли секунды, но для меня это было замедленное кино.

Луч освобождённой Силы подхватил мокрую косточку и по замысловатой траектории понёс её с огромной скоростью куда надо: она шаркнула по крыше «нисана», ушла вниз и влево, а затем, пролетев по дуге, ударилась в переднее колесо велосипеда. Двухколёсная таратайка резко дёрнулась вправо, прокатила ещё два метра и воткнулась в кучу отсыпного щебня.

А дальше так.

Велик отскочил назад и погиб под колёсами «нисана», а физкультурник, вылетев из седла и перемахнув через кучу, благополучно приземлился в придорожные кусты.

«Где-то в городе тревожно ёкнуло женское сердечко, — подумалось мне. — Быть может, даже не одно». А следом: «Через несколько лет среди сосен вырастит оливковое древо, вот люди удивятся».

Водитель «нисана» и не подумал остановиться, напротив — набавил. И тут меня зло разобрало. «Ну, — думаю, — держись теперь, гад!»

И дал по газам.

Нагнал я его километра через четыре и, не снижая скорости, саданул так, что его левый задний фонарь вылетел из гнезда, как яйцо из перепуганной курицы.

Второго удара не понадобилось, гадёныш стал притормаживать.

Я тоже.

Хлопнули дверьми одновременно.

Подбежав, он замахнулся бейсбольной битой, но я отработал раньше — кастетом по рёбрам. Выронив биту, паразит осел на асфальт.

Тут я пригляделся и к своему удивлению узнал в этом амбале с рыхлой рожей голема по имени Семён Мастак.

Вот чего до сих пор не пойму, так это того, зачем чернокнижники создают столь мутных существ. Пользы от них ноль, головной боли — дофигища. Однако создают. Глупый ли это вызов Творцу или тщеславное желание обзавестись приметой могущества, но как только входит чернокнижник в силу и достигает уровня, на котором позволено применять формулу Элиезера из Вормса, тут же шлёп-шлёп, тяп-ляп — создаёт себе бездушного помощника из всякого подручного хлама. Хорошо, когда при себе держит, это ещё ладно, это ещё для окружающих терпимо. Худо, когда голем без хозяина остаётся. Вот это вот — настоящая беда для всей округи. Брошенный хозяином голем, что пуля со смещённым центром тяжести: не известно, куда влетит, что натворит и откуда вылетит.

Семён Мастак — как раз такое бесхозное чучелко.

Сотворил его лет тридцать назад старик Самуилов Аль Самуил Ибн Самуилович — главный колдун 2-го посёлка энергетиков. Сотворил, а сам куда-то сгинул. Говорят, вышел как-то раз на балкон поутру зарядку сделать, а жена через пять минут выглянула — что за ересь? — нету старого горбуна. Только тапочки, подтяжки и гантели лежат. Что, куда? — неизвестно. И с той поры, как ушёл Аль Самуил Ибн Самуилович, управы найти на Сеню нет никакой возможности. Даже у молотобойцев и у тех руки опускаются. Поймают другой раз, по голове примерно настучат, а он назавтра вновь грабит и насильничает. Пробовали магией усмирить, но что магия тому, у кого души нет? Щекотка. Остаётся только убить. Это в принципе возможно, но прежде нужно дождаться, когда он сам кого-нибудь убьёт. Только тогда можно будет стереть букву «Е» в магическом слове ЕМЕТ, начертанного у него на макушке. А до этого — нельзя. Глупый, конечно, закон. Однако, как говорится, закон глуп, но он закон. К тому же, надо принимать во внимание, что голем не просился в этот мир из небытия. Насильно притащили. И опять же забывать нельзя: зло творит он не со зла. Какое может быть зло-добро у того, у кого души нет? Не со зла буянит, от бездушия. Сомнительное, конечно, смягчающее обстоятельство, но всё же.

Неожиданно быстро очухавшийся Мастак тоже меня опознал.

— Ах, ты, гадьё патлатое! — заорал он и вновь попытался огреть меня битой.

Увернувшись, я — ндыщ! — врезал ему ногой по челюсти. От души врезал. Было за что.

Подобрал отлетевшую биту (и откуда они только берутся в нашей неритмичной стране?), дождался, когда соберёт мутные гляделки в кучу, и поинтересовался:

— Как? Успокоился?

— Ах ты… — рванулся он было снова, но увидел, что я замахнулся его же оружием, и сдержал порыв.

— Ты чего, гопата ушастая, творишь? — спросил я.

— А ты, тля, чего? — задал он встречный вопрос и показал на покорёженный зад своей тачки.

— А нефиг, — огрызнулся я.

Голем подскочил машине, провёл рукой по вмятине, взвыл от обиды и, обернувшись ко мне, заверещал:

— Ну ты, дракон, попал! Ну, тля, ты попал!

Я включил дурака:

— Куда попал?

— На бабки ты, дракон клёпанный, попал.

— Ты что же, гопата ушастая, думаешь, ремонт оплачу?

— А то, тля.

— А ху-ху не хо-хо?

— Заплатишь, тля.

— Скорее ты мне.

— Ты, тля.

— Гаишников вызовем?

Голем, вспомнив велосипедиста, подавился заготовленной фразой, но уже через секунду гордо заявил:

— Грязь танков не боится.

Однако настаивать не стал.

А мне между тем в голову пришла забавная идея.

— Слышь, Сеня, — предложил я, — а давай как реальные пацаны: встанем в линию, два свистка в зенит и по газам. Я тебя «сделаю» — ты платишь. Ты меня «сделаешь» — я плачу. Слабо?

— Где, тля? — сразу загорелся голем. — Здесь?