Ночные тайны королев - Жюльетта Бенцони

– Вот так-то! С Горацием (или Вергилием, или Катоном, или Плинием) не поспоришь! В его время умели радоваться каждому мгновению бытия!

И возвращался к своим женщинам, лошадям, собутыльникам и – книгам.

Рождение наследного принца привело короля в восторг. Он долго обнимал слабо улыбавшуюся ему Луизу, громогласно благодарил бога, тут же с проклятиями отпихивал любимую собаку, которая каким-то чудом сумела пробраться вслед за хозяином в покои роженицы, и то и дело обращался мыслями к тому, как он станет воспитывать Кристиана.

– Я сделаю из него настоящего воина! – уверял король. – Он вырастет истинным мужчиной, рыцарем без страха и упрека! Уж я об этом позабочусь!

И государь, немедленно перейдя от слов к делу, принялся подыскивать для малыша достойного гувернера. Его выбор пал на графа Ревентлофа, и, говоря откровенно, совершенно напрасно. Не то чтобы граф был от природы жесток или непроходимо туп, но он совершенно не понимал, каков характер у вверенного ему наследника датского престола. По всей видимости, Ревентлоф привык идти к своей цели по прямой, не останавливаясь ни перед какими препятствиями и без излишних раздумий их сокрушая. Чаще всего, к сожалению, таковым препятствием оказывалось слабое здоровье мальчика.

– Пора вставать! – каждое утро в половине пятого гремело над ухом ребенка. Кристиан, который накануне поздно заснул, потому что у него опять болела голова, принимался всхлипывать – и получал затрещину. Сдерживая рыдания, мальчик выбирался из кровати и, ежась от холода («Тепло вредно для тела и духа!»), торопливо одевался – сам, без помощи гувернера, потому что Ревентлоф имел королевский приказ: не баловать принца.

Вряд ли король хотел, чтобы над его единственным сыном так измывались, но поскольку Ревентлоф часто докладывал об успехах, которые делал наследник в науках и подвижных играх, то довольный Фредерик полностью доверял наставнику королевича – и не придавал никакого значения жалобам жены.

– Мальчик очень утомлен, он плачет, он бледный и невеселый, – говорила государыня тревожно.

– Плакать мужчине не пристало! – заявлял Фредерик. – Надо, чтобы граф обходился с ним построже!

Поняв, что ее попытки помочь лишь вредят сыну, королева смирилась. Теперь ее сетования и стенания слышал один только господь. А вскоре она сама предстала перед Его престолом. Так в девять лет мальчик стал сиротой.

Ребенка заставляли подолгу просиживать в классной комнате и зубрить иностранные языки и математику, но главное – его все время пытались развивать физически, хотя мальчик был худ и слаб здоровьем. В жару и мороз, сразу после сна, днем и даже поздно вечером безжалостный Ревентлоф приказывал ему садиться на коня и проезжать верхом несколько миль, а потом отправляться на урок фехтования.

Немудрено, что характер у бедняги испортился, а разум, который и так-то был не слишком светлым, грозил затуманиться окончательно. С юным Кристианом случались приступы падучей, его нередко одолевали галлюцинации. Однако Ревентлоф как будто ничего не замечал. Он твердо решил превратить этого недалекого и неуравновешенного увальня в мускулистого атлета… с мозгами по меньшей мере Ньютона.

И сам мальчик с годами тоже стал стремиться к этому. Мало того: желание стать королем, причем сильным не только духом, но и телом, превратилось у него в настоящую манию. Он частенько щупал свой живот и руки, проверяя, не стали ли его мышцы крепкими и твердыми, как камень.

Когда Кристиану исполнилось четырнадцать, в его свите (надо надеяться, по недосмотру) появились два новых лица – господа Сперлинг и Хольк. Оба они в совершенстве овладели искусством пить вино и волочиться за юбками. Поговаривали, впрочем, что молодые люди относились друг к другу со слишком уж большой теплотой, так что под их руководством принц мог сделать свое образование более многогранным. Целых три года Сперлинг и Хольк прилежно обучали своего повелителя тому, что умели сами, – и оба вполне преуспели. Ревентлоф, наверное, завидовал усердию, какое проявлял принц при занятиях со своими новыми приятелями.

Семнадцатого января 1766 года канцлер Бернсторфф трижды провозгласил с балкона королевского дворца:

– Король Фредерик V умер, да здравствует король Кристиан VII!

Юноша горделиво улыбался. Наконец-то он стал королем!

И первое, что он сделал после своего официального вступления на престол, это заявил о желании немедленно жениться.

– А не повременить ли немного, Ваше Величество? – предложил Ревентлоф. Теперь он держался очень почтительно, и молодому королю это нравилось.

– Нет, – покачал он головой. – Мне нужен наследник. Я не доверяю мачехе.

Ревентлоф понимающе кивнул. Он тоже опасался вдовствующей королевы Юлии-Марии Вольфенбюттель. Фредерик V женился на ней вскоре после того, как потерял свою первую жену, мать Кристиана, – и Юлия-Мария тоже родила королю сына. После смерти мужа эта неглупая и расчетливая особа придумывала всевозможные ходы, дабы посадить на датский престол своего мальчика, но у нее ничего не вышло. Разумеется, она терпеть не могла Кристиана, и он платил ей той же монетой. Ревентлоф пока не собирался ссориться со вдовствующей королевой («Мало ли как оно повернется? – рассуждал царедворец. – Кристиан слаб на голову и привык распутничать, так что его сводный брат вполне может оказаться на троне…»), но все же держаться подле молодого государя и по неистребимой привычке продолжать давать ему советы казалось Ревентлофу выгоднее. Вот почему он рьяно взялся за поиски невесты для короля.

И очень скоро Кристиан уже удовлетворенно кивал, слушая своего бывшего воспитателя. Каролина-Матильда, сестра английского монарха, показалась ему просто идеальной партией. Она была юна и удивительно хороша собой – белокурая, голубоглазая, с тонкой талией…

– К тому же она – моя кузина, – улыбнулся Кристиан, – так что мы должны сойтись характерами.

– Не сомневаюсь в этом, – поклонился Ревентлоф. – Правда, родство ваше очень дальнее, но зато характеры у жениха и невесты воистину замечательные.

Кристиан, не избалованный в детстве похвалами, любил даже такую грубую лесть. Он радостно засмеялся и заговорил о подготовке к свадебным торжествам. В согласии Георга Английского он не сомневался.

Первая встреча будущих супругов прошла удачно. Датскому государю так понравилась хрупкая трогательная блондинка, что он крепко ее обнял. Народу королевская невеста тоже пришлась по сердцу, и ее немедленно прозвали Английской розой.

Однако же переделать свою натуру было Кристиану не под силу. Уже через два дня после свадьбы он оставил молодую жену и отправился к Хольку, встретившему его смехом и непристойными шутками.