Тьма - Леонида Подвойская

Преодолев свою неприязнь к покойникам, юноша спустился в западню. Осмотрел остатки зловещей формы. В нагрудном кармане лежало что - то типа удостоверения. Не понимая немецкого, Максим только запомнил всё написанное. На всякий случай. Ещё раз посмотрел на разбросанные кости. Не-е-ет, не крысы. Руки - ноги, вон, с рукавами и штанинами оторваны. И в кисти вон, вальтер зажат. Совсем проржавел. А на пальце… поморщившись от брезгливости, Макс снял с костяшки массивный перстень. Повертел в руках. И тот внезапно блеснул ярко - голубой вспышкой в странном свете странного зрения юноши. Озадаченно покачав головой, Максим надел находку на указательный палец. И тут же раздался вой. Тот самый. Злобный. Зловещий. Переходящий при приближении в низкое рычание. И, словно осенним вечером, начал погружаться в потёмки и без того тёмный подземный мир. А оттуда - со стороны воя, нет - уже рыка вырвались очумелая мерзкая живность - крысы и почему-то скручивающиеся в гадкие комки черви. Волна этого животного ужаса прокатилась мимо Макса и рванула куда-то в свои схованки.

- Тьма? Ну давай, иди сюда! - закричал Максим. - Это тебе не эсэса и не Хому растерзать. Ну! Иди сюда, тварь!

Это был ещё тот удар! Даже вспыхнувший крест смог смягчить его только отчасти.

"Вставай, вставай и бери мои силы!" - казалось, зашептало оставшееся на руке ожерелье.

" И бей, давай же, бей! Ты же знаешь, как!" - вторил ему найденный перстень.

А крест молчал, видимо, приходя в себя от удара злой силы.

Максим, застонав, поднялся с холодных камней. Тяжело, до позывов рвоты, закашлялся. Вытер слёзы. Сгруппировался, ожидая нового удара. И когда новая волна зла обрушилась на него, полыхнул куда-то в её глубь всей силой своей ненависти. И ведь достал же! А на страшный, тут же раздавшийся вой, ответил своим криком. Ещё один удар врага, вновь вспышка креста и - яростный ответ. На два последующих удара Максим не отвечал - терпел и концентрировал силы. И когда уже раздался низкий торжествующий хохот - ударил. Точнее - выплеснул, словно огнемётом. А перстень уже направил, куда следует. И схватка закончилась. Макс не видел, лишь почувствовал, что посланец зла пытается… ну, уползти что ли? И полыхнул в невидимого врага ещё раз. И ещё. И ещё - в уже съежившееся подвывающее пространство. Потом - в чёрный клубок, потом - в точку. И хлестал, хлестал своими гневом и ненавистью до её исчезновения. А затем сидел, мелко дрожа и собираясь с силами. Да и с мыслями тоже. Это - Тьма? Вряд ли. Чтобы я её вот так просто? Хм, просто. Если бы не эта триада… Да и сам я не простой. Ладно. Тьма, не Тьма, но получила. Нет, видимо, какая-то тварюка, типа тех гиен. Но в любом случае именно вот она растерзала и эсэса и незадачливого предыдущего хозяина этого креста. Как Хома нарвался? Ещё и за перстнем полез? И как вообще этот крест вытащили при таком-то страже? Может, он, как щит был? Эсэсу этому он просто крестик, а, следующий - сразу на себя одел. Этим и спасся? Может быть. Ладно. Потом. Надо идти дальше. И всё равно, посмотреть и на содержимое более земных сокровищниц.

Ну, в средневековых сундуках всё было попроще - много серебра (даже в слитках) и лишь в одном - золотые монеты. Интересно, что вверху - решил подняться Максим. Глубина потайного хранилища оказалась довольно солидной. И находилось оно в том же парке - сейчас Макс выглядывал из мусора, оставшегося на месте давно сгоревшего "летнего театра". Сориентировавшись, он вновь опустился вниз и к месту старта возвращался по уже разведанному подземелью. Идти просто над поверхностью земли было неприятно - гигантские корни старинных деревьев напоминали многоруких кракенов, возле которых извивалась довольно обильная здесь подземная жизнь.

Выбравшись на свет, Максим глубоко вздохнул прохладный осенний воздух. Нет, человек всё же создан для света! Затем юноша позвонил Николаю, и уже через десять минут одевался.

- Ну и как? Результативно? - интересовался напарник.

- Да, удачно. Но пойдём отсюда пока.

- Там в ресторане всё заказано. Слушай, ты специально меня туда направил?

- В каком смысле?

- Ну, я мельком слышал. А сейчас там пусто, до вечера, вот официант и рассказал. Как здесь этих отморозков отравили. Очень живописно рассказывает.

- Поехали отсюда, - тормознул вдруг Максим.

- Да ты не бойся, чудак. Если не хочешь, он и не будет.

- Нет, поехали. Дела есть.

- Ну так пойдём, я рассчитаюсь. Пропал обед!

- Так ты пообедай, я пройдусь кое- куда.

- Но без обид? Понимаешь, и кухня у них очень даже ничего…

- Хорошо - хорошо. Если минут через сорок?

- Ну, конечно справлюсь.

Максим скорым шагом направился к музею. Благо, всё здесь было недалеко. Знакомый ему с раннего детства краеведческий музей влачил сегодня жалкое существование. Основные средства были угроханы с переоформление музея Ленина в музей знаменитого земляка. А этот… Старое, политизированное уже выкинули, новое, тоже политизированное, ещё не установили. Правда, кость мамонта всё ещё лежала на запыленной полке. Интересующих Макса разделов военного времени уже не было. Но дремлющая смотрительница оказалась славной старушкой, а за небольшую сумму охотно поделилась своими обширными знаниями.

- Это не к нам, - улыбнулась она, услышав интересующую Максима фамилию. Гауптштурмбанфюрер СС. Прославился… нет, не расстрелами. "Историческими изысканиями". В принципе, разграбил весь наш край. Всё, что представляло историческую ценность. А потом пропал. Он был не палач, а грабитель. Поэтому и искали его более тщательно - чтобы вернуть награбленное. Много что говорили. И писали. Вроде бы видели после войны где - то в пампасах. Не знаю… Но думается мне, что нашёл он конец свой где-то здесь. Да нет, партизаны и всякие там диверсанты больше в других постреливали, позначительней, чтобы шуму побольше. А этот… Но вот с церковью задрался зря. На православные никто и не смотрел - грабили и жгли без размышления. А вот католическую… Он прямой запрет имел - если знаете, их фюрер был с ватиканом в очень неплохих отношениях. А наш искусствовед на свой страх и риск лез. До чего - то докапывался. В его бытность и наш ксёнз пропал. Уже ближе к концу оккупации. Потом нашли, закатованного. На партизан списали. А потом и этот деятель пропал. Ну кому тогда какое дело было? Думали, вместе с остальными дёру дал. Или попал к кому под горячую руку. Да и кому думать было? Это уже потом, когда о реституции культурных ценностей заговорили, когда оказалось, что наш гауптман ни кем-нибудь, а лично Гиммлером назначен… Но всё равно, где он, что с ним - всё покрыто мраком. А чего он вас заинтересовал, молодой человек?

- Да не так он, как… Вот вы сказали, что-то он хотел из костёла? Не знаете, что?